Читаем Забытое дело полностью

Когда фотограф вышла, все трое устроились за столом, и Маккензи начала расспрашивать коммандера о деле. Чем оно ему запомнилось? Что в нем такого особенного? Почему Гарсия настоял на том, чтобы начать новое расследование? Слушая невнятные объяснения коммандера о «призраках прошлого» и «незаживающих ранах», Босх чувствовал, как поднимается в нем злость. В отличие от Маккензи он знал, что семнадцать лет назад Гарсия – вольно или невольно – позволил расследованию сойти с правильного пути. Правда, он, похоже, и не догадывался, что на них оказали давление, и это в какой-то степени облегчало его грех в глазах Босха. Но если неудача в расследовании убийства семнадцатилетней давности и не доказывала личную коррумпированность Гарсии или неспособность противостоять давлению сверху, то уж некомпетентность демонстрировала со всей очевидностью.

Закончив с коммандером, репортер повернулась к детективу и спросила, что нового появилось в деле через семнадцать лет.

– Самое главное то, что теперь у нас есть ДНК стрелявшего, – сказал Босх. – Наш научно-технический отдел сохранил образцы ткани и крови, оставленные на орудии убийства. Мы надеемся, что после проведения анализа сможем выйти на подозреваемого достаточно быстро, если его ДНК уже есть в базе данных министерства юстиции. Если же таких данных нет, мы все равно сможем провести сравнение полученного ДНК с ДНК всех подозреваемых по этому делу. В восемьдесят восьмом году таких возможностей у коммандера Гарсии еще не было. Надеемся, что на этот раз все сложится по-другому.

Дальше Босх объяснил, как случилось, что стрелявший оставил на оружии свой след. Маккензи заинтересовалась техническими деталями и подробно все записала.

Босх был доволен. Оружие и ДНК – вот что необходимо упомянуть в репортаже. Он хотел, чтобы Маккей, прочитав газету, понял – ДНК проверяется, анализируется и сравнивается. А сравнить было с чем, поскольку его образец уже имелся в базе данных. План строился на том, что Маккей запаникует, попытается скрыться или совершит ошибку, позвонив кому-то, станет обсуждать убийство семнадцатилетней давности. Все, что им требовалось, – это один-единственный неверный шаг.

– Как скоро вы рассчитываете получить результаты из министерства юстиции? – спросила репортер.

Босх замялся, медля с ответом. Ему не хотелось опускаться до откровенной лжи.

– Э… определенно сказать трудно. У министерства юстиции свои приоритеты, а запросов приходит довольно много. В любом случае это вопрос нескольких дней.

Он думал, что удачно вывернулся, не солгав, но и не сказав правды, но Маккензи тут же швырнула в его окоп следующую гранату:

– Я прочла все, что в свое время писали об этом преступлении, и обнаружила, как мне показалось, некий пробел. Нигде не сообщалось о том, что девушка была смешанной крови. Как вы считаете, могло ли это обстоятельство сыграть какую-то роль в мотивации убийства?

Босх посмотрел на Гарсию в надежде, что тот ответит первым.

– В восемьдесят восьмом мы тщательно изучили этот аспект, – сказал коммандер, – но не обнаружили ничего, что свидетельствовало бы о преступлении на расовой почве. Возможно, именно поэтому вы ничего и не нашли.

Репортер повернулась к Босху, ожидания его дополнений.

– Мы внимательно изучили материалы дела и не нашли никаких подтверждений того, что говорило бы о присутствии расовой мотивации, – осторожно подбирая слова, ответил он. – Сейчас мы еще раз пересматриваем всю имеющуюся информацию и в первую очередь обращаем внимание на то, что могло сыграть роль в мотивации данного преступления.

Столь уклончивый ответ мог не понравиться Маккензи, и Босх внутренне собрался, ожидая дальнейших вопросов в этом направлении. Конечно, можно было бы высказаться определеннее, поделиться своими подозрениями с расчетом еще сильнее надавить на Маккея и подтолкнуть его к действиям. Но с другой стороны, ему не хотелось, чтобы подозреваемый понял, насколько близко они к нему подошли. В итоге Босх оставил все как есть.

Однако репортер, вместо того чтобы продолжить наступление, закрыла блокнот.

– Думаю, у меня есть все, что надо, – сказала она. – Сейчас я поеду к миссис Верлорен, а потом вернусь в редакцию, чтобы успеть написать все для завтрашнего выпуска. По какому номеру я могу связаться с вами, детектив? Срочно, если возникнет такая необходимость?

Босх понял, что попался, и неохотно продиктовал номер сотового, зная, что теперь у нее есть прямая линия связи, которой она непременно воспользуется – если не в этом случае, то в следующем. Такова была окончательная плата за заключенную сделку.

Все поднялись из-за стола, и Босх лишь теперь заметил, что Эмми Уорд вернулась в кабинет и тихонько сидит у двери. Гарсия поблагодарил обеих сестер за любезность, они попрощались и вышли. Босх остался в комнате с коммандером.

– По-моему, все прошло хорошо, – сказал Гарсия, когда дверь наконец закрылась.

– Надеюсь, что да. Только мне это дорого обошлось. Теперь придется менять номер, который был у меня три года, и сообщать всем новый. Приятного мало.

Гарсия пропустил его жалобу мимо ушей.