Читаем Забытое дело полностью

На первый взгляд такой вариант развития событий представлялся маловероятным, но ведь большинство теорий вырастают из кажущихся маловероятными предположений. Босх снова подумал о том, не объясняется ли неудача первого расследования нажимом со стороны руководства департамента. В материалах дела он не нашел и намека на то, что убийство было совершено на почве расовой ненависти. Но тогда, в восемьдесят восьмом, ситуация в городе отличалась от нынешней и департамент имел основания для того, чтобы не дать повода обострить ее. В восемьдесят восьмом зараза расовой вражды уже отравляла организм, но и руководство полиции, и власти города предпочитали не замечать опасности. Через несколько лет нарыв прорвался, и Лос-Анджелес на три дня превратился в арену ожесточенных уличных столкновений и хаоса, равного которому страна не видела на протяжении четверти века. Босх допускал, что на следователей могли оказать определенное давление, дабы результаты их работы не взбудоражили общественное мнение. Во всяком случае, с такой возможностью приходилось считаться.

– Готовы?

Босх поднял голову и увидел стоявшего рядом Роберта Верлорена с лоснящимся от пота лицом. Поварской колпак он держал в руке. Пальцы по-прежнему едва заметно дрожали.

– Да, конечно. Поговорим здесь?

Верлорен кивнул и опустился на стул напротив Босха.

– У вас здесь всегда так? Всегда так много народу?

– Каждое утро. Сегодня мы обслужили сто шестьдесят два человека. На нас многие рассчитывают. Нет, подождите, сто шестьдесят три. Забыл про вас. Понравилось?

– Чертовски вкусно. То, что и требовалось, не успел заправиться утром. Спасибо.

– Не за что. Такая у меня работа.

– Не совсем то, что раньше, когда готовили для Джонни Карсона и прочих знаменитостей, а?

– Не совсем, но я ни о чем не жалею. Нисколько. То была всего лишь остановка на пути к пункту истинного предназначения. Теперь я здесь, слава Богу. Здесь мое место. Здесь я обрел себя.

Босх кивнул. Намеренно или сам того не сознавая, Верлорен пытался донести до него, что пришел к новой жизни через прозрение, через вмешательство судьбы и обретение веры. По опыту Босх знал, что тот, кто много говорит о вере, не верит ни во что.

– Как вы меня нашли?

– Мы разговаривали вчера с вашей женой, и она сказала, что вы, по слухам, где-то здесь. Я приходил сюда еще вчера вечером.

– На вашем месте я не стал бы появляться на этих улицах после наступления темноты.

В речи Верлорена слышались мягкие отголоски почти сглаженного временем карибского акцента.

– Откровенно говоря, ожидал увидеть вас в очереди, а не на кухне.

– Что вам сказать… Не так давно я был там, стоял в очереди. Сегодня я здесь.

Босх снова кивнул. Все это он уже слышал много раз.

– Давно не пьете?

Верлорен улыбнулся:

– Чуть больше трех лет.

– Послушайте, не хотелось бы бередить рану семнадцатилетней давности, но мы начали новое расследование.

– Все в порядке, детектив. Я открываю это дело каждую ночь, когда закрываю глаза, и каждое утро, когда возношу молитву Господу нашему Иисусу.

Босх опять кивнул.

– Поговорим здесь или прокатимся в Паркер-центр, где нам никто не помешает?

– Здесь.

– О'кей. Тогда позвольте для начала ввести вас в курс происходящего. Я работаю в отделе заново открытых дел. Сейчас мы снова занимаемся делом вашей дочери в связи с новыми обстоятельствами.

– Какими обстоятельствами?

Разговор с Верлореном Босх задумал построить иначе, чем с его женой. Там он обошелся минимумом информации, здесь же решил выдать ее всю.

– Мы установили личность человека, кровь которого была обнаружена на орудии убийства и который, как мы полагаем, в то время жил в Чатсуорте. Знаете, что такое анализ ДНК?

Верлорен кивнул:

– Знаю. Как в деле О. Джей Симпсона.

– Точно. Улика серьезная, просто так ее не отбросишь. Это, конечно, не значит, что Ребекку убил именно он, но в любом случае значительно приближает нас к убийце.

– Кто он?

– Сейчас я до этого дойду. Однако прежде, мистер Верлорен, я хочу задать вам несколько вопросов. Они касаются как вас лично, так и расследования.

– Зачем вам я?

Босх почувствовал, как собеседник напрягся. Кожа у глаз стянулась, морщинки проступили отчетливее. Он понял, что вел себя неосторожно, неосмотрительно, приняв нынешнее положение Верлорена в центре для бездомных за знак психического здоровья.

– Мне хотелось бы знать, что случилось с вами после смерти Ребекки. Без деталей. В общих чертах.

– А какое это имеет отношение к расследованию?

– Может быть, никакого, но мне надо знать.

Верлорен опустил глаза.

– Случилось со мной то, что я споткнулся, упал и оказался в черной яме. И прошло немало времени, прежде чем я увидел свет и нашел выход. У вас есть дети?

– Есть. Девочка.

– Тогда вы понимаете, что я имею в виду. Когда человек теряет дочь, теряет так, как потерял ее я… жизнь обрывается, друг мой. Да, обрывается. Ты как выброшенная из окна бутылка. Машины проносятся мимо, а до тебя никому нет дела – ты валяешься на обочине… разбитый…