Читаем Забытое дело полностью

– Нет, – резко ответила Грейс Танака. – Бекки не знала. Никто из них не знал. Думаю, я и сама тогда мало что знала. Вам все ясно, детектив? Еще вопросы есть?

– Извините, мисс Танака. Поймите, я только лишь стараюсь воссоздать картину взаимоотношений. Ценю вашу откровенность. Последний вопрос. Предположим, что Бекки попала в какую-то клинику. После процедуры она вряд ли могла вернуться домой самостоятельно. Как вы считаете, к кому бы она обратилась за помощью, кому бы позвонила?

Грейс Танака ответила лишь после долгой паузы.

– Не знаю, детектив. Я бы хотела надеяться, что она обратилась бы ко мне. Мне бы хотелось думать, что Бекки рассчитывала на меня. Во всем. Но очевидно, она обратилась к кому-то еще.

– К Таре Вуд?

– Об этом вам лучше спросить у нее. До свидания, детектив Босх.

Трубку повесили, а Босх, достав фотографию из школьного журнала, отыскал на ней ту, с кем только что разговаривал. Грейс Танака была азиаткой, небольшого роста, с тоненькой фигуркой, никак не вязавшейся с резкими манерами и жестким голосом женщины в Хейуорде.

Он написал записку Райдер, попросив ее отсканировать и отправить по указанному адресу фотографию Маккея. Босх также предупредил, что к вопросу о сексуальной ориентации мисс Танака лучше подойти осторожнее. Записку он положил на стол так, чтобы Райдер, придя утром на работу, сразу ее заметила.

Оставался последний звонок – Дэнни Котчофу, который, согласно полученной из компьютера информации, жил на Мауи, где время отставало от лос-анджелесского на три часа.

Босх набрал найденный номер, и ему ответила женщина. Назвавшись женой Дэниеля Котчофа, она сказала, что муж на работе и что работает он менеджером в отеле «Фор сизонс». Босх позвонил в отель, и его тут же соединили с Дэниелем Котчофом, который предупредил, что в его распоряжении не более пяти минут, и попросил подождать, пока он найдет подходящее для разговора место. На поиски места ушло несколько минут. С первых же слов стало ясно, что продуктивного разговора не получится. Как и Грейс Танака, Котчоф не смог вспомнить Роланда Маккея. Судя по тону, и сам звонок из полиции воспринимался им как досадное вмешательство в личную жизнь. Он объяснил, что давно женат, что у него трое детей, а о Бекки Верлорен он вспоминает очень редко. При этом Котчоф не преминул напомнить, что уехал на Гавайи с родителями за год до ее смерти.

– Но насколько мне известно, вы ведь продолжали перезваниваться и после вашего отъезда, – сказал Босх.

– Не знаю, кто вам это наплел, – раздраженно ответил Котчоф. – Ну да, поначалу мы перезванивались. Звонить приходилось по большей части мне – ее родители считали, что она тратит слишком много денег на переговоры. Я решил, что это только повод, что они просто хотят развести нас с ней. В общем, звонить приходилось мне, да только что проку от таких звонков? Я был здесь, на Гавайях, она там, в Лос-Анджелесе. Понимаете, все уже осталось позади, все было кончено. А потом у меня появилась подружка – в общем, сейчас она моя жена, – и я перестал звонить Бекки. А о том, что с ней случилось, я узнал уже много позже. Тогда же мне еще позвонил детектив, который вел расследование.

– Вы узнали о ее смерти еще до звонка из полиции?

– Да, раньше. Миссис Верлорен позвонила моему отцу, а уже он рассказал мне. Ну и друзья тоже звонили. Те, кто знал о нас с Бекки. Не очень-то приятно, скажу вам, услышать, что с девушкой, которую хорошо знал, случилось такое.

– Да.

Босх раздумывал, о чем еще можно спросить. Слова Котчофа несколько расходились с тем, что рассказывала Мюриель Верлорен. Так или иначе, но расхождения требовали уточнения. Не давало покоя и алиби Котчофа.

– Послушайте, детектив, мне надо идти. Я же на работе. У вас еще что-то есть?

– Несколько вопросов. Можете вспомнить, когда именно вы перестали звонить Ребекке? Было ли это незадолго до ее смерти или раньше?

– Хм, даже и не знаю. Думаю, где-то в конце того, первого, лета. Примерно тогда. Да, почти за год до всего…

Босх решил расшевелить Котчофа, напустить на него страху и посмотреть, что из этого получится. Устраивать такие эксперименты предпочтительнее, конечно, при личной встрече, но ни денег, ни времени на командировку не было.

– Значит, ко времени смерти Бекки ваши отношения с ней уже определенно прекратились?

– Да, конечно.

Босх подумал, что получить данные о телефонных переговорах семнадцатилетней давности уже вряд ли получится.

– Вы звонили ей в какое-то определенное время? Я имею в виду, знала ли Бекки, когда ждать звонка?

– В общем-то да. У нас время отстает на три часа, так что поздно вечером не получалось. Обычно я звонил ей перед самым обедом, а она в это время как раз ложилась спать. Но имейте в виду, продолжалось так недолго.

– Понятно. Извините, но мне придется спросить вас кое о чем очень личном. Вступали ли вы с Ребеккой Верлорен в сексуальные отношения?

Пауза.

– А это здесь при чем?

– Объяснять не могу, Дэн. Вы же понимаете, тайна следствия. Но уверяю, нам важно это знать. Можете ответить?

– Нет.

Босх подождал, но Котчоф тоже молчал.