Читаем Забвение истории – одержимость историей полностью

«Совершенство электронных носителей памяти» подразумевает, в частности, что мощность накопителей удваивается за все более короткий срок. Объем доступной человеку информации возрастает по экспоненте. Описание подобной ситуации сопровождается порой опасением, что нам придется столкнуться с таким избытком информации, с которым мы уже не справимся. Ницше, имея в виду рост знаний, производимых гуманитарными науками, говорил, что прошлое грозит затопить собой настоящее; Ханс Ульрих Гумбрехт сравнивает «расширенное настоящее» с застойной трясиной, которая засасывает прошлое и из которой ничего не вытекает; Хоскинс указывает на новые электронные носители информации, превращающие прошлое в общедоступный архив и разрушающие прежнюю идентичность.

Подобная диагностика подкупает своей яркой образностью и зорким взглядом на нынешнюю ситуацию. Но эта диагностика проблематична, ибо выглядит слишком обобщенной и представляет дело так, будто вся наша жизнь находится под цифровым диктатом интернета. Сосредоточившись исключительно на технических инновациях, названные аналитики забывают, что старое продолжает существовать, и упускают из виду всю сложность нынешней ситуации. В жизни наличествует достаточное количество биологического и материального, то есть такого, что продолжает существовать в ней, не поддаваясь воздействию «периода затухания». Вместо абстрактной гомогенизации и унификации времени и отождествления виртуального мира с материальным следовало бы пристальнее вглядеться в новое разнообразие темпорального опыта.

То же самое относится к отождествлению понятий «память» и «медиа». Здесь необходимо учитывать принципиальные различия, которые – при всех разговорах о смене парадигм – не могут внезапно утратить свою значимость и, напротив, заслуживают своего сохранения. Особенно настоятельно мне хотелось бы указать на различие между хранением информации и памятованием. То, что описывают Гумбрехт и Хоскинс, относится к хранению информации, а не к памятованию. Оба автора возлагают на технику ответственность за разрыв связей между информацией и идентичностью, что уничтожает предпосылки для памятования. Но интернет не властен упразднить идентичности или унифицировать их; скорее он сам может быть поставлен на службу идентичности. Поэтому следует и дальше учитывать принципиальное различие между сохранением информации и памятованием: хранение информации может быть поручено техническим средствам, машинам, а вот помнить способны только люди с их неповторимо индивидуальными позициями, взглядами, ограниченностью кругозора, собственным опытом, чувствами и целями. Проблема перегруженности наших информационных накопителей решается не путем регулярной чистки, то есть стирания данных, а с помощью алгоритмов чисто технического обслуживания информационных запросов и сортировки информационных потоков. Экспоненциальный рост объемов цифровых данных не несет в себе при ближайшем рассмотрении ничего апокалиптического, поскольку они – в отличие, например, от газетных кип – не занимают большого места и благодаря быстродействующей сортировке остаются обозримыми для поиска и транспарентными. Но сортировка и поиск не тождественны памятованию. Для памятования необходимы критерии значимости и релевантности, которые порождаются только связью значимой информации с индивидуальной или коллективной идентичностью, а также с их обратной стороной – игнорированием несущественного, отбрасыванием ненужного – и с другими аспектами, характеризующими забвение. В конечном счете отбор информации в интернете не может быть делегирован поисковым машинам и алгоритмам, как и само забвение.

Можно говорить о двух видах внимания: один вид внимания порождается техникой, машиной; другой – присущ только человеку. Внимание машины имеет количественный характер. Машина иерархизирует информацию статистически, по количеству кликов, за счет этого она структурирует и внимание человека, чем в конце концов определяется, что именно будет найдено, а что нет. Внимание человека, напротив, отличается качественной природой. Вниманием генерируются задаваемый поисковый профиль и маршрут поиска по сети гиперссылок. Внимание человека руководствуется не частотностью, а критериями релевантности. В конечном счете лишь человек способен принять решение о том, что для него горячо или холодно, далеко или близко, интересно или скучно. Хотя память человека во все большей мере опирается на технические устройства и уже давно зависима от них, отождествлять память человека с ними все-таки нельзя. Человеческая память устроена иначе – в ней действуют образность, вербальные нарративы и свободные ассоциации. И еще нечто особое играет в ней существенную роль, а именно эмоциональный настрой, связанный с личным опытом, интуитивным предзнанием, переживаниями – короче говоря, с живой экзистенциальностью.