Читаем Забияка полностью

– Он внезапно появился. Прямо из воздуха, - послышался незнакомый голос со стороны Волка. - Я успел его поймать, прежде чем он сломал себе шею.

Судя по тому, что Серый не открывал пасть, он был чревовещателем. В другой раз я бы застыла с отвисшей челюстью, но сейчас понимание столь замечательного феномена, как чревовещающий хищник, мелькнуло и пропало:

– Почему к нам? - В это самое время чесал в затылке волхв. - Мы же с тобой были едва знакомы.

– Не к тебе. К моему крылатому другу. Он знал много людей. Он мог подсказать, кто может помочь этому человеку, - кивнул Волк в сторону Луки. Посмотрел, как из того перестала сочиться кровь, и, довольный, повернулся к моему начальству: - А еще большой брат говорил, что поселится у тебя. Это так?

– Так, - не без интереса посмотрел на волчару Борис Иванович. - И, в любом случае спасибо тебе.

– Принимается, - наклонил голову разумный хищник. - А теперь мне пора. Человеку уже оказана помощь. Хорошая помощь. Я бы хотел навестить своего друга.

– Что же… Пойдем, покажу тебе дорогу, - усмехнулся волхв.

Так мы оказались на поляне, возле Дерева. Еще не рассвело, но звезды уже начали бледнеть. Было очень холодно, дул пронизывающий ветер. Наверняка, к утру, самое позднее - к полудню, небо затянет облаками.

– Ты знаешь, куда идти? - Посмотрел Борис Иванович взгляд на Волка.

– Знаю. Туда, - мотнул головой Серый.

– Обещай, что никого не тронешь. Я отдал распоряжение, тебя покормят.

– Ух ты! - Прорезались нотки смеха сквозь чревовещание. - Слушаюсь, вожак.

Он повернулся, и серой тенью помчался через поляну. Какое-то время мы смотрели, как волк стелется над ровным белым ковром, лишь временами касаясь лапами наста. Потом он все же растворился в густых сумерках.

– Что мне делать, Иваныч? - Вернул нас всех в существующую реальность старший друид.

– Тебе - лечить. А вот мне…

– Приходи вечером пить чай, - похлопал добрый дед волхва по плечу. - Все образуется, поверь моему опыту.

И он ушел, так и не вспомнив, что гораздо моложе того, кого утешал.

– Хм, - задумчиво посмотрело ему вслед начальство. - Хм… А не устроить ли мне перекур?

– А как же…

– Нет, Лиса. Это обождет. И, запомни: у человека должны быть минут пять или десять, перед…

– Бурей? - Повеселела я, глядя в лазоревые глаза начальства.

– Да. Перед тем, как он приступит к решению мировых проблем.

И я почувствовала, что поднимаюсь в воздух. Мелькала заиндевевшая кора Дерева - мы неслись к верхушке исполина.

Устроились мы в гуще мелких веток - точно белки какие. Я никогда раньше тут не была: летом все как-то недосуг было, а зимой боялась замерзнуть. И, как оказалось, зря - здесь не продувало, но, наоборот, было более, чем уютно. И необыкновенно радостно - я вдруг почувствовала себя юной, точно свежераспустившийся листок на дереве жизни.

– Нравится?

– Угу, - развалилась я в путанице веток, как в своем любимом кресле.

– И мне тут нравится. Подожди, сейчас трубку достану. Порядок.

Он выпустил листочки дыма. Какое-то время они висели на голых ветвях исполина. Долго так… Потом все же растаяли.

– Ты меня ни о чем спросить не хочешь?

Я хотела. Меня очень интересовало то, как можно просматривать память, и не падать при этом в обморок. Но я почему-то очень стеснялась об этом спрашивать. Это было равносильно просьбе подарить некую всемогущую отмычку с целью проникновения в чужую квартиру.

– Хорошая мысль. Но.

– Что, "но"? Разве это хорошо - шарить там, где тебя не просят?

– Иногда это бывает просто необходимо. Вот, например, как сейчас.

– А если нет необходимости?

– Тогда, конечно, не стоит… Лезть на чужую территорию.

Борис Иванович выпустил очередную серию дымных листочков. Полюбовался полученным результатом, и сказал:

– При сеансе телепатии я обмениваюсь с объектом энергией. К сожалению, для Луки, в его печальном состоянии, это было бы смертельно.

– А я? Чем я-то от вас отличаюсь?

– Ты ничего ни у кого не берешь, и ничего не отдаешь взамен. Ты довольствуешься малым, ориентируешься при этом на запас своих личных сил.

– А это разве плохо?

– Неправильный вопрос. Это никак. Но таким образом невозможно совершить ничего значительного.

– Но если мне этого и не надо? Если я хочу просто жить? Жить среди тех, кто мне люб! Жить так, как мне того хочется! Просто дышать, просто тренироваться, просто пить чай, просто… жить. Блин.

– Илья? - Вскинуло брови мое проницательное начальство.

– Да, - неохотно ответила я.

Замкнулась. Волхв и не пытался лезть мне в душу, утешать, наговаривать на кого-то или убеждать вести себя каким либо образом.

– Знаешь, о чем я жалею? - Потрепал он меня по голове.

– О чем? - Немного ворчливо, но уже с любопытством осведомилась я.

– Все о том же. О том, что позволил Судье вмешаться в твою жизнь. И, знаешь, мне понятно поведение твоего Ильи. Он слишком рационален, чтобы понять, во что ты влипла.

– То есть? - Осторожно спросила я.