Читаем Забавы ради... полностью

— Молодежь, а ведь прикрыли Шмальского, — сообщил Пал Палыч, — А ты, Марь Степанна, говорила, откупят, откупят. Не откупили! О, как!

Елена улыбнулась, слушая мужчину. Нет, интересные люди, эти Барычинские.

— Ох, Леночка проснулась! — сообщил Пал Палыч и отложил газету.

— Доброе утро, — улыбалась Елена хозяину дома. Отчего-то открыто смотреть на Герасима она вдруг побоялась. Стеснялась или просто переживала, кто уж разберет. А если он забыл? Ну, мало ли. Выпил ведь, хоть и немного, но все-таки. Или поцеловал, а теперь вот жалеет о своих порывах. Ведь всякое бывает….

Размышления Соколовой были невозмутимо и настойчиво прерваны причиной этих самых размышлений. Тихо, почти бесшумно Гера подошел к ней близко-близко. И чуть приподнял рукой подбородок.

— Доброе утро, — едва заметно улыбнулся и оставил легкий поцелуй в уголке девичьих губ.

Да только Ленка четко рассмотрела горящий и обещающий взгляд. И этот взгляд сказал ей гораздо больше, нежели сдержанное приветствие.

— Ленкаааа! — подал голос Бася, когда Гера невозмутимо усадил девушку за стол а сам вернулся к плите, — Вот ты жуть какая красивая!

— Не прокатит, — услышала Елена посмеивающийся голос Герасима.

— Жмот, — проворчал Василий и переключил свое внимание на горячий кофе.

Завтрак прошел в непринужденной обстановке. А после молодые люди откланялись, поблагодарив хозяев за гостеприимство. Бася отправился досматривать одному ему известные сны, а Пал Палыч уселся к излюбленное кресло-качалку и размышлял о том, что пора бы разбить небольшой сад на принадлежащем ему участке. Груши там, яблони всякие. Малинки пару кустов. А то пойдут внуки, а сад хилый какой-то: два куста, три елки.

— Я заеду к трем. Подойдет? — спросил Гера, заглушив двигатель машины, после того, как припарковался около дома Елены — Прекрасной.

— А может быть, я приеду в парк сама? — предложила Елена, отстегивая ремень безопасности, — Не вижу смысла мотаться тебе за город, еще и с детьми.

Ленка, повернув голову, смотрела на парня. А тот взглядом сверлил лобовое стекло. И девушка поняла, что-то его тревожит.

— Все хорошо? — вкрадчиво спросила Елена.

— Не знаю, Лен, — вздохнул Гера и повернулся к девушке, — У меня большая семья, средний достаток, не самая престижная работа. Нет, сейчас, конечно, на порядок лучше, но мой работодатель твой брат.

— Как-то мне не хочется слушать дальше, — нервно улыбнулась Лена, ее не очень устраивала выбранная Черепановым тема беседы.

— Но об этом не мешает поговорить, — взгляд Геры был прямым, и смотрел, казалось бы, в самое сердце Ленки Соколовой, — Потому, что когда все завертится, я сомневаюсь, что смогу легко тебя отпустить.

Зеленые глаза парня, серьезного и обычно молчаливого, выбивали дух из бедного Ленкиного тела, ни о чем, кроме них, этих самых глаз, думать не позволяли. И создавалось впечатление, что Гера об этом знал, поскольку улыбка, едва заметная на волевом лице, была уверенной.

— Не отпускай, — почти прошептала Елена, вцепившись в изящную дамскую сумочку на своих коленях, — Мне совсем не хочется, чтобы отпустил.

Признание Елене далось очень и очень трудно, язык стал вдруг похожим на комок ваты, да и горло пересохло. И Соколова, бывшая когда-то Еленой- Хладнокровной и Еленой — Неприступной, сама себе казалась сейчас размазней и тряпкой, а не уверенной и успешной леди.

Надежная ладонь приподняла склоненную голову Елены, задевая шелковый водопад белокурых волос. Чуть шероховатые пальцы были настолько приятными Елене, что она с трудом сдержала порыв потереться щекой о них и заурчать сытой кошкой.

Вторая рука сжала чуть подрагивающую ладонь, обволакивая ее теплом и уверенностью. И нежной кожи коснулись теплые и уверенные губы. Ленка, широко распахнув глаза, смотрела, как Гера, все также, не сводя взгляда с ее лица, прижимается ртом к ее раскрытой ладони. Тугой, свернувшийся комок чувств рос и креп в животе, как и в сердце Елены Соколовой. А ее свободная ладонь легко прошлась по щеке парня, поглаживая и нежно лаская.

— Не отпущу, — пообещал чуть хрипло Черепанов в раскрытую Ленкину ладошку.

Глаза, родные, спокойные и уверенные, блеснули ярким зеленым всполохом и чуть подернулись дымкой. Елена, будто привороженная, смотрела в эти глаза и совершенно забыла, где и кто она. Спроси в эту минуту Гера ее имя, Ленка бы не сразу нашлась с ответом. Нет, этот Черепанов определенно колдун. И хорошо бы, если бы он оказался добрым волшебником, исполняющим все самые заветные мечты. А хотя, вариант со злым колдуном Ленка тоже не сразу отмела. Да и не важно это все. Абсолютно не важно. Важно, что Гера смотрел на нее сейчас так, словно хотел съесть всю, целиком и сразу. Ленке на ум вдруг пришло сравнение, таким взглядом ее брат смотрит на свою Ленту, именно такие глаза у Давида Суворова, когда тот смотрит на свою любимую Полинку — подругу Елены. Да, это определенно точно такой же взгляд.

И Елена, окончательно поверив в волшебство, судьбу и провидение, сама подалась вперед и свою ладонь заменила на губы, касаясь нежно, но решительно.