Спокойный голос Кадара точно комментировал хирургическую операцию.

— Вам, наверное, любопытно будет узнать, что за вещество было впрыснуто в вену предателя. Это особый препарат, полученный нашими друзьями из КГБ. Он называется «витазаин» и обладает свойством повышать чувствительность нервной системы. После его применения легкая ласка может вызвать интенсивное наслаждение. И наоборот — всякая боль усиливается до предела. В последнем случае человек погружается в такие бездны ужаса и страдания, что их невозможно описать словами.

Атмосфера была наэлектризована. Кто-то в задней шеренге покачнулся, но соседи тут же схватили его под руки. Этот спокойный, размеренный голос вселял страх даже в души самых закаленных, привыкших к кровавым мясорубкам террористов.

Человек в белом халате шагнул вперед. Он снова поднес нож к глазам охваченной паникой жертвы; его кончик на несколько секунд задержался прямо под глазным яблоком шпиона. Затем лезвие отодвинулось назад и сверкнуло в очередном взмахе: на этот раз нож рассек повязку, которая не давала распятому вытолкнуть изо рта кляп. Человек в белом халате вынул кляп и бросил его на землю. Потом достал из кармана фляжку и поднес ее к пересохшим губам распятого; тот жадно приник к ней. В его глазах мелькнула слабая надежна. Но флягу убрали, и распятый снова остался на свету в одиночестве.

Потом зажегся второй прожектор; он высветил световое пятно метрах в тридцати от распятого. Все взоры обратились туда. Послышалось еле слышное шарканье, словно кто-то шел с тяжелым грузом. Вскоре в круг света вступил человек; он остановился и повернулся к распятому. Затем поднял нечто, похожее на огромное ружье, и направил его на свою жертву. Зрители переводили взгляд с одного светового пятна на другое. В ушах у них зазвенел вопль ужаса, бесконечный вопль; тело приговоренного выгнулось и стало извиваться в отчаянном стремлении выскользнуть из своих пут.

Человек с русским огнеметом ЛПО-50 приготовился стрелять; благодаря повышенной вязкости зажигательной смеси его оружие могло выбрасывать горящий напалм на расстояние до семидесяти метро». В нем было три заряда — на девять секунд непрерывного огня, но хватило бы и гораздо меньшего. Человек ждал сигнала Кадара.

— Убей его, — сказал голос. Человек с огнеметом нажал на спуск.

Глава шестнадцатая

Посол Гаррисон Ноубл, заместитель директора Управления Госдепартамента США по борьбе с терроризмом (УБТ), брезгливо бросил на стол только что прочтенный рапорт. Посол был высок и худощав; он во многом походил на знаменитого экономиста, сочинителя и своего бывшего коллегу Джона Кеннета Гэлбрейта. Ноублу было сильно за пятьдесят, в волосах его серебрилась благородная седина, и выглядел он внушительно. Женщины до сих пор находили его привлекательным.

До начала своей карьеры в Госдепартаменте в пятидесятых годах Ноубл, воевавший в Корее летчик-истребитель, имел блестящий послужной список, множество наград — на его счету было одиннадцать сбитых самолетов, что во времена маккартизма и охоты на ведьм послужило веским аргументом в пользу сто назначения — трудно было представить себе человека, питающего меньшие симпатии к коммунизму и вообще ко всему неамериканскому. Посол с грустью подумал о неприятностях, которые, судя по всему, сулил ему этот рапорт, одиноко лежавший на пустой полированной поверхности стола. Он откинулся на спинку вращающегося кожаного стула, слегка накренив его назад, и посмотрел на свою помощницу. Из этого положения ему были хорошо видны ее соблазнительные колени. К счастью, подумал он, его борьба с терроризмом проходит в комфорте и безопасности.

— Казнь огнеметом, — сказал посол. — Какая гадость. Из каких источников этот рапорт?

— Израильтяне купили одного из инструкторов в этом лагере, — сказала помощница. — Правда, они крайне невысокого мнения о нашей службе безопасности и вполне могли наврать с три короба, но ясно одно: сами они воспринимают ситуацию достаточно серьезно.

— До чего же мне надоела эта постоянная полуправда!

— Дипломатия есть дипломатия, — сухо заметила помощница.

Ей было уже под сорок, но она знала себе цену и обладала незаурядной решительностью и целеустремленностью. Она имела на заместителя директора определенные виды и даже не думала этого скрывать; он же, со своей стороны, пока не пришел к однозначному решению. Неафишируемый роман вполне в духе осторожной дипломатии. Хотя Ноубл сильно сомневался, что в Вашингтоне что-нибудь может остаться неафишируемым.

Он вернул стул в первоначальное положение, и теперь стройные ноги помощницы оказались в его поле зрения целиком. Беседа принимала приятную сексуальную окраску.

— Ну и что вы думаете по этому поводу? — Он небрежно кивнул на папку с грифом «совершенно секретно». Право, смешной способ помечать секретные документы. — Захват самолета?

— Вряд ли. Там проходят подготовку по меньшей мере семьдесят боевиков.

— Может быть, серия захватов?

— Возможно, но маловероятно. Их натаскивают как единое подразделение. Скорее всего, готовится крупномасштабный налет.