Читаем Забавы Палача полностью

– Статистика самоубийств, – продолжал Бакли, – оставляет желать много лучшего. К примеру, если верить тому, что пишут, в Ирландии самоубийств поразительно мало. И я задаю себе вопрос: так откуда же берутся все эти трупы, над которыми я работаю? Неужто жители Корка больше других любят накладывать на себя руки? – Он покачал головой. – Все дело в том, что люди стесняются самоубийств. Потому они и придумывают лживые цифры. Самоубийца считается позором для семьи. Не так уж давно – а именно, в тысяча восемьсот двадцать третьем году – одному лондонскому самоубийце вогнали в грудь кол и похоронили на перекрестке в Челси. Замечательный пример того, как общество выражает свое неодобрение.

Фицдуэйн поставил свой бокал.

– Давайте вернемся к Руди. Не заметили ли вы в нем самом или в обстоятельствах его смерти чего-нибудь необычного – все равно чего?

– Чего-нибудь? – спросил Бакли. Фицдуэйн кивнул. Графин с портвейном был уже выпит. Они вышли из опустевшего ресторана и направились в уютный закуток, примыкающий к бару, чтобы напоследок пропустить перед камином по рюмочке бренди. Фицдуэйн был рад, что сегодня уже не надо никуда ехать – он снял здесь номер на ночь. И как только Бакли умудряется держаться прямо, влив в себя такое количество алкоголя? Видимо, это было его маленьким секретом. За исключением румянца на щеках патологоанатома и его заметно приподнятого настроения, ничто не напоминало о выпитом им за обедом вине. Дикция его по-прежнему оставалась безупречной.

– Так, значит, чего-нибудь? – повторил он.

– Мне нужна какая-нибудь зацепка, ключик, – сказал Фицдуэйн.

Бакли взял кочергу и принялся ворошить дрова в камине. Фицдуэйн ждал, почти не притронувшись к своей рюмке с бренди. Вдруг Бакли встал, снял пиджак, закатал левый рукав рубашки и выбросил вперед руку. На миг Фицдуэйну показалось, что врач хочет ударить его: ведь бывают же люди, которые от выпивки становятся буйными.

– Гляньте-ка сюда, – сказал Бакли. Фицдуэйн посмотрел на протянутую к нему руку. На предплечье была вытатуирована голова оскалившегося бульдога в лихо заломленной военной фуражке; под ней стояло: “USMC [5], 1945”.

– Эмблема, приносящая морякам счастье, – сказал Фицдуэйн. – Я довольно часто видел ее во Вьетнаме.

– А у вас нет татуировок?

– Не замечал, – ответил Фицдуэйн.

– А знаете, как серьезно относятся моряки к этому бульдогу?

– Никогда над этим не задумывался, – сказал Фицдуэйн.

Бакли улыбнулся.

– Выбор бульдога в качестве эмблемы восходит к тысяча девятьсот восемнадцатому году. Тогда, во Франции, немцы прозвали наших моряков Teufelhunden – “дьявольскими псами”. Таким образом была отдана дань уважения их бойцовским качествам. В пору моей молодости в Ирландии трудно было найти работу, поэтому я поступил на службу в американский флот и был направлен военврачом к морякам. Мои подопечные наградили меня этой татуировкой. Она значит для меня больше, чем орден “Военно-морской крест”.

– У Рудольфа была татуировка? – спросил Фицдуэйн. Бакли застегнул пуговицу на рукаве. – Если бы у вас самого была татуировка, вы больше интересовались бы этими вещами. Они часто очень многое значат. Когда-то я собирал фотографии татуировок на трупах, которые проходили перед моими глазами. И составил неплохую коллекцию. Правда, давно уже перестал пополнять ее. Ну так вот: у Рудольфа действительно была татуировка, очень маленькая и не похожая ни на одну из тех, что попадались мне прежде. Она больше напоминала любовную памятку, или военный знак различия, или что-нибудь в этом духе, и находилась в таком месте, где ее нельзя было увидеть, если бы этого не захотел сам юноша.

– Теряюсь в догадках, – сказал Фицдуэйн. Бакли улыбнулся. – Ну, ничего особенно эффектного, однако же остроумно. Она была на внешней стороне запястья, как раз там, где носят часы. Очень маленькая, сантиметра полтора в диаметре. Это было изображение заглавной буквы “А” в крохотном цветочном венке.

– Так может быть, у Руди была подружка, чье имя или прозвище начиналось с буквы “А”, – сказал Фицдуэйн.

– Возможно, – ответил Бакли. – Но я бы на вашем месте расширил круг поисков, включив в них и друзей мужского пола. Может быть, Руди не брезговал и девчонками, но я твердо знаю, что он регулярно вступал в гомосексуальные контакты.

– Поясните, пожалуйста, – сказал Фицдуэйн. Бакли осушил свою рюмку и снова надел пиджак. Он все еще стоял.

– Видите ли, какой пустячок: у него было несколько расширенное и кератинизированное [6] анальное отверстие. На столе для вскрытии трудно сохранить личные тайны.

Фицдуэйн поднял брови.

– Я буду иметь это в виду.

– Между прочим, – сказал Бакли, – в Берне все-таки произвели повторное вскрытие, и тамошние врачи полностью согласились с моим заключением. Самоубийство, вне всяких сомнений.

– Похоже на то, – сказал Фицдуэйн. – Но если я обнаружу что-нибудь серьезное, можно ли будет добиться эксгумации и провести дополнительные исследования? Каким сроком я располагаю в данной ситуации?

Бакли рассмеялся.