Читаем Забавы Палача полностью

Фицдуэйн слабо улыбнулся врачу.

– Нет, я не умею читать мысли, – сказал патологоанатом, – просто я уже много раз имел дело с такими вещами. Если бы самоубийцы представляли себе, какие травмы они наносят тем, кто их обнаруживает, они дважды подумали бы, прежде чем расстаться с жизнью.

Он снова вернулся к своим объяснениям.

– Наш друг на экране, – сказал он, – является классическим примером жертвы удушения, последовавшего в результате повешения за шею. Обратите внимание на синюшный цвет лица и характерную сыпь – вот эти крохотные красные точечки. Они возникают из-за недостаточного снабжения капилляров кровью. Обычно эта мелкая сыпь появляется на верхней части головы, на лбу и лице жертвы, то есть выше того уровня, на котором перетянуты кровеносные сосуды. Мы наблюдаем язык, приподнятый у основания, распухший и выдающийся вперед. Мы наблюдаем выраженное пучеглазие. Мы видим, что голубая нейлоновая веревка, повлекшая за собой удушение, перехватывает шею не горизонтально – иную картину мы имели бы в случае удушения руками. Здесь же веревка спереди проходит между щитовидным хрящом и подъязычной костью, а узел на ней расположен выше, за ухом. Между прочим, изменения, происшедшие в тканях тела, полностью соответствуют тому, что мы здесь видим. Это было бы не так, если бы жертву прежде задушили руками или повесили где-то в другом месте. Тогда неизбежно появились бы несоответствия.

– Далее, – продолжал он, – обычно повешение влечет за собой смерть вследствие одной из трех причин: подавления деятельности блуждающего нерва, церебральной аноксии или асфиксии.

Фицдуэйн сделал жест рукой, чтобы привлечь внимание, и Бакли остановился.

– Простите, – сказал Фицдуэйн, – я знаком с некоторыми из этих терминов, но сейчас, пожалуй, лучше считать меня полным профаном.

Бакли понимающе усмехнулся. Он выбрал одну из лежащей на столе коллекции трубок и стал набивать ее табаком. Вспыхнула спичка, затем врач принялся энергично раскуривать трубку. Добившись успеха, он заговорил снова.

– Рудольф умер от асфиксии. Он удавился, хотя я сомневаюсь, что таково было его намерение. Дерево, которое он выбрал, и сук, с которого прыгнул, обеспечили высоту падения, равную примерно метру восьмидесяти. Нельзя утверждать это точно, потому что он мог подпрыгнуть, увеличив таким образом высоту падения. Используя бытовую терминологию, я сказал бы, что он намеревался сломать себе шею. Он хотел повредить свои шейные позвонки, что происходит – во всяком случае, должно происходить – при казни через повешение. Но официальные палачи проходят особую выучку и имеют практику, а самоубийцы редко ломают себе шею. Рудольф был сильным молодым человеком в хорошей спортивной форме. Его шея не сломалась.

– Вы, конечно, помните, – продолжал он, – что на дознании я заявил, будто смерть была мгновенной. Это была неправда – мы говорим так только ради того, чтобы не расстраивать родственников. Действительные же факты содержатся в письменном заключении, которое получает коронер.

– А как насчет следов у него на руках? – спросил Фицдуэйн. – На кончиках пальцев тоже есть царапины. Они выглядят так, будто он с кем-то боролся.

– Это вполне можно предположить, – сказал Бакли, – однако если бы имела место борьба, и юношу повесил кто-то другой, на теле жертвы почти наверняка остались бы и иные следы. В данном случае, я осматривал тело с особым вниманием по той простой причине, что работал на чужой территории и хотел проверить все, что только можно, – к тому же, у меня было гораздо больше времени, чем отводится на подобные процедуры здесь. И я не нашел никаких синяков, говорящих о присутствии другого лица. Появление следов на ладонях и пальцах полностью объясняется двумя причинами: во-первых, тем, что парень лез на дерево и испачкал себе руки… – он сделал паузу, чтобы затянуться трубкой.

– А во-вторых? – подсказал Фицдуэйн.

– Во-вторых, его конвульсиями после прыжка, когда он медленно задыхался. Расстояние между стволом дерева и телом – теперь я воочию вижу, каким оно было, но сержант и прежде сообщил мне результаты своих измерении, – свидетельствует о том, что во время судорог тело вполне могло тереться о дерево – или, точнее, что повешенный мог ободрать кончики пальцев о древесную кору. Подобные судороги могут быть весьма сильными.

– Не стоило мне об этом спрашивать, – сказал Фицдуэйн.

Бакли слегка улыбнулся.

– Вдобавок я взял образцы тканей из-под его ногтей, подверг их различным тестам и исследовал под микроскопом. Полученные данные соответствуют тому, что я сейчас сказал. Надо заметить, что в случае борьбы под ногтями нередко остаются частицы кожи, тканей и засохшей крови, принадлежащие второму действующему лицу. Здесь же ничего подобного не обнаружилось. – Он посмотрел на Фицдуэйна. Его очки поблескивали в табачном дыму.

Фицдуэйн попытался подытожить сказанное.