Читаем За строкой приговора… полностью

– Левого то есть, – уточнил Ярохин. Выпив водки, он был в хорошем расположении духа.

– А мне все равно какого, лишь бы дешёвого.

– Это – дело сложное, – протянул Ярохин. – Тут подумать надо… – Он явно что-то недоговаривал.

– Ты не крути, а говори прямо, – Пётр подвинул к нему бутылку. – Треплешься – прямо скажи. Так уж лучше.

– Тут, Гаврилыч, пол-литрой не отделаешься. Дело серьёзное.

– Ты сначала дело скажи, а о цене потом.

Ярохин придвинулся к Петру и зашептал ему в ухо. Пётр слушал недоверчиво…

– А ты, случаем, не брешешь?..

– Сволочь буду! – Ярохин даже подпрыгнул на месте. – Сам, своими ушами слышал…

…Поздно ночью к дому Бычкова подъехала подвода. Хозяин уже ждал её на крыльце.

– Вноси, ребята, только тихо…

Два дюжих парня несколько раз входили и выходили из дома.

– Все внесли?

– Все.

Бычков передал им свёрток.

– Здесь как договорились.

Подвода исчезла в темноте. Бычков обошёл вокруг дома и, не заметив ничего подозрительного, довольный, рассмеялся:

– Порядочек!

За краденный в сельмаге грузчиками сахар Бычков расплачивался самогоном. Дело стало ещё более прибыльным и доходным.

Славка щеголял привезёнными отцом из города французскими ботинками, а Анна нарядилась в трикотажный модный костюм. Это не могло не обратить внимания односельчан, и Бычков удвоил осторожность. Теперь он уже сам не продавал самогонку даже хорошим знакомым, все шло через бабку Ефросинью. Поэтому, когда к нему заглянул колхозник Князев, Бычков решил, что не продаст ни бутылки.

– Выручи, Гаврилыч, – попросил Князев. – Надо литров двадцать. У сына свадьба. Подбрось самогонки, а?

– Я больше этим делом не занимаюсь.

– Ну? – удивился Князев. – С чего бы это?

– Да так.

– Что ж делать-то? Посоветуй, Гаврилыч.

– А у бабки был?

– Был. Да у неё столько нет. Ты ж у неё был главный поставщик. А может, попробуешь выручить? Уж я тебя отблагодарю. Не пожалеешь.

Бычков колебался. Но жадность победила.

– Ладно, заезжай вечером в пятницу. Так и быть, выручу по дружбе.

Довольный Князев уехал. А Пётр тут же стал готовить аппарат. Чтобы дело шло быстрей, позвал со двора Славку. Мальчик прибежал запыхавшись.

– Звал, батя?

– Да, сынок. Придётся пособить мне.

– А что делать будем?

– Идём в заднюю комнату, там расскажу.

Славка с интересом слушал короткий инструктаж отца.

– Сейчас мы его зарядим и начнём. – Отец похлопал мальчика по плечу. – Ты мне поможешь.

Приготовления заняли немного времени. Когда из трубки появилась тоненькая струйка, Бычков-старший сказал:

– Сиди и смотри; как только струйка начнёт ослабевать, позови меня. А я пока приготовлю следующую порцию.

Пётр вышел.

В комнате было полутемно и жутковато. В чане что-то тихонько шипело и булькало. Струйка текла равномерно, и Славке стало скучно.

«Ребята в казаков-разбойников играют, – думал он, не отрывая взгляда от струйки. – Мишка, небось, опять спрятался на моем месте около старой берёзы». Славка вспомнил это место, уютное и укромное, ему даже показалось, что он чувствует запах мха… Чем бы заняться?

Славка оглянулся. В комнате стояла тишина, с улицы не долетало ни одного звука. По-прежнему равномерно текла жидкость.

– Ну, как дела? – Славка вздрогнул от неожиданности. На пороге стоял отец с двумя вёдрами в руках.

– Помаленьку, – отвечал Славка. – Только скучно очень.

– Ничего, потерпи чуток.

Пётр вылил в чан содержимое вёдер и снова вышел из комнаты. В сенях он услышал, что в огороде кто-то копается. Выскочил из избы. На участке спокойно разгуливала соседская свинья.

– Я тебе покажу! – бросился к ней Пётр, по дороге ища, чем бы ударить свинью.

Минут пять он гонялся за ней и, когда она исчезла за оградой, весь красный, тяжело дыша, вошёл в дом. Отёр лоб и шагнул к задней комнате. И вдруг дверь со страшным грохотом прыгнула прямо на хозяина, зазвенели стекла, и Петра оглушил отчаянный Славкин крик. Одним прыжком Бычков очутился в комнате. Вначале он ничего не мог разглядеть: едкий дым ел глаза. Ступая по мокрому полу, он почти на ощупь добрался до середины комнаты и споткнулся обо что-то мягкое. Это был Славка. Пётр схватил его на руки, мальчик глухо застонал.

– Славик, сынок, – забормотал Пётр, выбегая из комнаты.

– Доктора надо, доктора, – слышал он сквозь какой-то звон в ушах. Кто-то взял у него Славку, дал ему воды. Потом голос Анны, истеричный, до визга:

– Сыночек, родимый, да что с тобой?!

У дома Бычковых собралась толпа, но Пётр никого не видел и ничего не понимал.

Скрываясь от людей, он заперся в доме. Всю избу наполнял удушливый запах сивухи. Пётр машинально открыл все окна, двери, и тут его осенило. «Если придёт милиция…»

Он бросился в заднюю комнату.

Исковерканный чан, части аппарата – все, что могло скомпрометировать, он ломал, бросал, прятал.

«Может, убежать? – промелькнуло в голове Петра. – Но куда?»

Пришла милиция. Пётр сидел молча и смотрел в одну точку. Он так и не знал, что со Славкой: в дом он никого не впускал, а выходить боялся. Когда милиционер окликнул его, он молча открыл дверь и вышел на улицу. У крыльца стояла машина…