Читаем За гранью грехов полностью

— Да. Сразу всех, — отблагодарив жеманно улыбающуюся мне блондинку легким кивком, я провожаю Люка долгим взглядом, находясь в полной уверенности в том, что его работа не заставит долго ждать результатов. И очень скоро принесет плоды.

В комнату заходят шесть потенциальных участников моей команды. Будущие трейдеры.

(Сотрудник брокерской фирмы, выполняющий заказы клиентов на куплю-продажу ценных бумаг на бирже.)

— Выстроиться в ряд, — не утруждая себя формальным приветствием, отдаю приказ. Шестеро соискателей встают по стойке «смирно» — очевидно они наслышаны о моем характере, и не станут требовать к себе вежливого отношения. А зря.

Следующим шагом, является проход вдоль шеренги новеньких. Каждого изучаю пристальным взглядом, считывая необходимые качества с их черт лица и языка тела.

«Базовое сканирование» дается мне без особого труда, да и «глубинные раскопки» тоже.

— Ты и ты — остаетесь, — киваю на побелевшую парочку — долговязого блондина и брюнетку, облаченную в готически стилизованное платье, с прямой осанкой. Судя по фирменным пиджакам, оба учились в Гарварде.

Что никак не помогло одержать им победу в отборе. Меня зацепило то, что не видно глазу.

Они живые. В них есть энергия. Остальные — ходячие трупы, в которых биологическим образом поддерживается некое подобие жизни.

— Остальные могут идти.

— Ублюдок, — сквозь зубы бросает мне обиженная и изгнанная претендентка, заставляя меня передумать насчет нее.

Медленно подхожу к девушке. Ее карие глаза горят вишневым пламенем, округлые щеки пылают. Полные губы блестят, словно она только что прошлась по ним языком. Я недооценил девочку. Теряю хватку?

— Остаешься в отборе до следующего этапа, — слегка махнув кистью, жестом выгоняю из кабинета всех к чертовой матери.

Выдохнув, возвращаюсь к столу. Минуя его, приближаюсь к панорамному окну, наслаждаясь ощущением того, что возвышаюсь над вечно жужжащим мегаполисом.

Даже пандемия не сломила Нью-Йорк. Он вновь кишит туристами, местными жителями и скакунами, жаждущими одержать победу на ипподроме «Американской мечты». Иллюзия живого города впечатляет, но на самом деле это всего лишь имитация жизни, бумажный дом. Муравейник, постоянно переполненный энергетикой хаотичной жизни. Наступи на его сердце — помрут почти все, разбегутся в разные стороны.

Безумие матери принесло мне немало проблем, но научило видеть дальше, больше, глубже.

Поэтому я так легко понимаю, кто способен быть в моей команде. Немного мужчин наделены стальными яйцами и хладнокровным характером, а тех, что обладают этими качествами — видно сразу.

Тоже самое с женщинами — мои ищейки могут не славиться званием «первых красавиц», но в них обязательно должна быть жизнь.

Та жизнь, которую я видел в Эриде и никогда не замечал в своей матери.

Она сдалась, отдав свою жизнь за несуществующие идеи.

Эра не сдалась даже сейчас, когда от нее прежней совершенно ничего не осталось.

Тем и занимательнее будет наша партия. Играть интересно лишь с теми, кто бьется до последнего. Даже если приходится выгрызать свою победу зубами и каплями крови.

Не так ли?

Эрида

Со всей дури замахиваюсь плотно зажатым кулаком, в кровь разбивая омерзительную рожу Кинга.

Попадаю костяшками прямиком в прямой и выразительный нос бывшего мужа, мечтая оставить его без него. Хотя куда лучшей идей было бы лишить его отростка не на лице, а между ног — возможно, тем самым я спасала бы еще десятки невинных девушек от надругательств и насилия. Звук сломанных хрящей вызывает в душе невообразимую радость и детское ликование, и я представляю как алые ручейки разливаются по аристократическим чертам лица Роберта Кинга.

— Будь ты проклят, — с надрывным рыком выдыхаю я, снова и снова заезжая кулаком по боксерской груше, представляя на ее месте физиономию Роба.

— Только попробуй снова испортить мне жизнь, — угрожающе объявляю я, будто от нее все еще что-то осталось. Кроме существования.

Мой вес давно достиг критически низкой отметки. Грань безумия пройдена. Но здесь, в убогом спортивном зале, расположенном в неблагополучной части Квинса, я всегда нахожу в себе силы потренироваться и выместить на этом куске упругой резины все свои страхи, агрессию, и невыраженные эмоции.

Можно подумать, в моей жизни что-то осталось еще неиспорченным, нетронутым личным посланником ада. Роберт Кинг проехался по всему, что когда-то было мной или ассоциировалось со мной.

Он стер мою личность, когда мне было пятнадцать.

Создал на неопределенное время новую — удобную, подходящую ему, красивую куклу. После — разорвал на части. Надоела, приелась, как и все остальное, что набивает оскомину богатым ублюдкам.

На некоторое время я позволила себе забыть о нем, но день икс приближается с молниеносной скоростью. Скоро, судебный запрет на приближение Роберта Кинга ко мне потеряет силу, и мне страшно, что он в очередной раз выкинет что-то, что нарушит мои границы.

Пять полных лет я не имею ничего общего с семьей Кинг и меня это устраивает. Меньше всего на свете я хочу когда-либо вновь соприкоснуться с тем миром, что разрушил меня до основания, залпом выпил до дна.