Читаем За гранью грехов полностью

«Взоры толпы были прикованы к ней, все рты разинуты. Она танцевала под рокотанье бубна, который её округлые девственные руки высоко взносили над головой», — вспоминается подходящая под описание девушки цитата Гюго из «Собора Парижской Богоматери». В этом была вся Эра — легко порхающая по жизни девушка, способная одним своим взглядом соблазнить почти любого мужчину, будь он Квазимодо, Священник или благородный гвардеец.

Ее образ ослеплял искрометной молнией, падающей с небес прямо в сердце.

Но от прежней Эриды ничего не осталось.

Пагубные привычки и наркотики лишили ее жизни, забрали красоту. Впалые скулы прибавили Ри возраста. Худоба — сделала похожей на обладательницу анорексии и одарила потухшим взглядом. Даже сквозь видеозапись она транслирует раздражение, душевную ярость, полнейший хаос.

Она была Галатеей, к которой жаждали прикоснуться тысячи, но не каждый мог себе это позволить.

Об ее лице, способном продать любую люксовую косметику, мечтали мировые бренды. О точеной фигуре — журналы, подиумы и рекламодатели. Мужчины. Многие журналы называли ее «новой Адрианой Лимой», но Эрида с легкой ухмылкой отвечала, что она не хочет быть кем-то.

Она уже — Эрида Мур, уникальная и неповторимая. Так она отвечала в многочисленных интервью.

Сейчас же, любой уважающий себя мужчина, даже не взглянул бы на мисс Мур. Убежал бы, как от чумной и прокаженной.

Впрочем, бар переполнен пьяными доходягами, которые не упускают возможности полапать Эру. Дерзко продемонстрировав всем средний палец, она стремительно скрывается на кухне.

Может быть, я ошибаюсь. И та самая Эра еще жива.

Наркотики делают из человека не лучшую версию себя. Заражают грязью и разрушительным ядом. Самое большое счастье для наркомана — сдохнуть от передоза быстрее, чем превратиться в существующую гниль.

Не буду скрывать, я всегда испытывал влечение к Эре. Настолько сильное, что это стало мощным снарядом в моей зарождающейся войне с отцом. Увы, сейчас, я бы побрезговал даже прикоснуться к ней.

Без перчаток.

Она слишком грязная, отравленная, изношенная. Я предпочитаю…невинных и чистых женщин, несмотря на то, что они неопытны, зажаты и не готовы к экспериментам.

Где-то в глубине подсознания всплывает мягкий голос матери:

«Дэниел, все в этом мире соткано из греха и скверны. Люди насквозь прогнили греховными помыслами, погрязли во лжи и прелюбодеянии. Ты очистишь этот мир. Пообещай мне…а теперь помой еще раз руки, сынок. Не прикасайся ко мне до тех пор, пока не избавишься от всех-всех микробов и негатива».

Моя мама не была сумасшедшей. Это не генетическое безумие, не шизофрения. Нечто, чего никогда бы не произошло, если бы не Роб.

Резко вырубаю ее голос, испытав острый дискомфорт, принесенный навязанными убеждениями.

— Доставить ее сюда или в особняк? Все сделаем к вечеру. Мы активно отслеживаем все передвижения Эриды с помощью GPRS, — резко обрывает мое воспоминание об обезумевшей матери Люк, возвращая в реальность.

— Зачем тратить время и ресурсы? Эра сама ко мне придет. Организуйте все в соответствии с четкой инструкцией, — глухим тоном отдав распоряжение, я протягиваю Люку черную коробку арсеналом необходимых вещей, что изрядно потреплют нервишки моего падшего ангела.

— Простите, сэр. Не проще ли просто доставить девчонку на дом? — ненавязчиво интересуется Люк, приоткрывая крышку и заглядывая в бокс. Слегка вскидывает бровь, но уже давно не удивляется моим изощренным просьбам. — Вы уверены, что она поведется на это?

— Абсолютно. А если нет…я заставлю, — перед внутренним взором возникает образ обнаженной Ри, покорно опускающейся передо мной ниц.

— Я просто снимаю с себя ответственность, на случай, если к завтрашнему вечеру ее не будет. Мы можем…

— Никакого давления, — уверено обрываю я непоколебимым тоном. — Эрида сама придет. Сама захочет быть в моей команде.

В этот момент в кабинет с ненавязчивым стуком врывается Роуз — моя незаменимая секретарша с ароматным кофе и подносом в руках. Как всегда вовремя.

— Дэниел, новые кандидаты ждут в холле. Я могу их пригласить? — скользнув взглядом по точенной фигурке, испытываю неприязнь к безвкусному красному платью, в которое Роуз упаковала свою фигурку.

Я всегда замечаю абсолютно все, что не соответствует чистоте и идеалу.

Отросший на два миллиметра маникюр, стрелка на ее колготках. Заусеницы, едва видимые усики над верхней губой. Царапины на костяшках, которые оставляет на ней голодный кот.

Пара крошечных разводов на запястье рукава, остающиеся там после нанесения парфюма.

Неопрятная женщина — это антисексуально, какой бы хорошенькой она ни была.

И не работает мой радар лишь с одной.

Поэтому я предпочитаю трахать тех, на ком уже нет одежды, маникюра, духов…только голое, чистое, невинное тело может удовлетворить мои низменные инстинкты и специфические желания. Поэтому у Роуз, что изо дня в день пытается соблазнить меня и оседлать член, абсолютно нет шансов.