Читаем За гранью полностью

— Просто любопытно. У меня там двоюродная сестра. Скажите, дом, в котором вы живете, принадлежит Руфи Эверетт? Она художник, создает иллюстрации к книгам?

— Да.

— Я так и думала. Однажды я брала у нее интервью. По-моему, она приятная особа.

— Она хорошая и верная подруга.

— А как вы с ней познакомились, если не секрет?

— Мы встретились на конференции несколько лет назад.

— Так вы тоже художник-иллюстратор?

— Да. Чаще я работаю с детскими книгами.

— Может быть, мы встретимся и поговорим о вас и вашей работе?

— Я человек незаметный. Иллюстраторов редко кто знает.

— Вот как? А мы всегда охотимся за местными знаменитостями.

Мэгги почувствовала, что краснеет:

— Я вряд ли отношусь даже к местным знаменитостям.

— Я тем не менее поговорю с редактором отдела культуры, если он согласится, вы не будете против?

— Прошу вас, не надо. Договорились?

Лорейн развела руками:

— Ну ладно. Никогда еще не встречала человека, который отказывается пусть от минутной, но славы, тем более что это ему ничего не стоит, но раз вы настаиваете… — Она убрала блокнот и ручку в сумку. — Мне пора. Спасибо за приятную беседу.

Когда она шла к выходу, Мэгги следила за ней, чувствуя какую-то странную тревогу. Она посмотрела на часы. Еще есть время для короткой прогулки вокруг пруда перед тем, как она снова примется за работу.

— Да ты, папочка, оказывается, еще не забыл, как побаловать девушку, — сказала Трейси, когда Бэнкс в конце рабочего дня ввел ее в «Макдоналдс» на углу Бриггейт и Боар-лейн.

Бэнкс засмеялся:

— Я же знаю, что все дети обожают «Макдоналдс».

Трейси ткнула его кулачком под ребра.

— Ну хватит уже про детей, пожалуйста, — шутливо взмолилась она. — Мне уже двадцать.

На мгновение Бэнкс похолодел от страха: неужто он мог позабыть про ее день рождения. Да нет. Он был еще в феврале, до того как была создана его следственная группа, он послал ей поздравительную открытку, денег и угостил обедом в ресторане «Брассери 44». Очень дорогим обедом. «Вот и кончилось твое детство», — сказал он тогда.

— Да, ты права.

Действительно, Трейси превратилась в прелестную молодую женщину. Сердце Бэнкса делало перебои, когда он замечал, как похожа она на Сандру двадцать лет назад: та же гибкая фигура, такие же темные брови, высокие скулы, длинные светлые локоны убраны за маленькие изящные ушки. Она, так же как мать, закусывала нижнюю губу, задумываясь, а во время разговора накручивала на палец прядку вьющихся волос. Трейси была одета как большинство сегодняшних студентов: голубые джинсы, белая футболка с эмблемой какой-то рок-группы, джинсовый пиджачок, неизменный рюкзак за спиной; ее походка была уверенной и в то же время грациозной. Вне всякого сомнения, его дочь уже не подросток, а привлекательная молодая женщина.

Утром она позвонила Бэнксу по телефону, они договорились встретиться и пообедать во второй половине дня, после окончания ее лекций. Перед этим он звонил Кристоферу Рею, чтобы сообщить: тело его дочери до сих пор не найдено.

Бэнкс и Трейси стояли в очереди. Ресторан был заполнен клерками, у которых наступило обеденное время; школьниками, прогуливающими уроки; молодыми мамашами с колясками и малышами на руках, решившими заглянуть сюда после похода по магазинам.

— Чего изволите? — галантно поинтересовался Бэнкс. — Я угощаю.

— Да? В таком случае мне полный набор: бигмак, большую порцию картошки, большой стакан коки.

— Всё?

— Насчет сладкого решим потом.

— Смотри, прыщами покроешься.

— Не дождешься. У меня никогда не выскакивали прыщики.

Это правда. У Трейси всегда было безупречно гладкое и чистое лицо, что нередко возбуждало неприязнь школьных подруг.

— В штаны не влезешь.

Она, скривив ему гримаску, похлопала себя по плоскому животу. Она получила от него в наследство отличный обмен веществ — он, выпивая много пива и наспех питаясь жирной нездоровой пищей, умудрялся оставаться сухощавым.

Взяв подносы с едой, они сели за пластиковый столик у окна. Во второй половине дня стало жарко. Женщины оделись в летние платья без рукавов, мужчины, сняв пиджаки, набросили их на плечи и подвернули рукава рубашек.

— Ну, как твой Дэймон? — спросил Бэнкс.

— Мы решили не встречаться до окончания экзаменов.

По тону, которым Трейси ответила на вопрос, Бэнкс понял, что в их отношениях что-то произошло. Поссорились? С этим немногословным Дэймоном, который без спросу увез ее в Париж в прошлом ноябре? Тогда Бэнксу следовало заниматься собственной дочерью, вместо того чтобы охотиться за взбалмошной дочкой главного констебля Риддла. Он не собирался вызнавать у нее подробности: если захочет, сама все расскажет, когда найдет нужным. Да и заставить ее рассказать он бы не смог: Трейси всегда ревностно охраняла свои права на личную жизнь и могла проявить унаследованное от него упрямство, если бы дело дошло до обсуждения ее чувств. Он впился зубами в свой бигмак, соус потек по подбородку, он стер его салфеткой. Трейси уже наполовину расправилась со своим гамбургером и теперь принялась за картошку, коробка с которой быстро пустела.

— Как жаль, что мы так редко видимся в последнее время, — сказал Бэнкс. — Я очень занят.