Вечером, после того как стемнело и охота закончилась, все восемь участников собрались у низенькой, выкрашенной в черный цвет охотничьей хижины. Эрик стоял рядом с отцом и с почтением рассматривал убитую дичь, разложенную на обозрение перед хижиной при свете факелов. Там было пять оленей и одна-единственная лисица, подстреленная Юханом перед самым заходом солнца. Распорядитель охоты – молодой человек со светлыми усиками – держал в руке блокнот и записывал, кто какого зверя подстрелил. Когда дошел черед до Бертиля, Эрик ссутулился и опустил голову.

– Получается, еще чуть-чуть и попал бы в цель, – бодро ответил Бертиль. – Я все время держал его на мушке. – Бертиль изобразил руками, как он стреляет.

– Значит, у тебя придется проставить большой нуль, – сказал распорядитель. – Как и в три предыдущих раза.

Бертиль пожал плечами.

– У нас много желающих на очереди, Бертиль. Мы ведем статистику, и надо держать уровень. Поэтому места полагается выдавать только лучшим стрелкам. – Распорядитель охоты бросил на него строгий взгляд.

Бертиль спокойно улыбнулся:

– Или тем, кто готов платить.

Остальные охотники рассмеялись.

– Что верно, то верно, – согласился распорядитель и тоже засмеялся. – Ты отделаешься предупреждением.

– Хотел бы я знать, как тебе удается работать на Стокгольмской бирже, при таком-то охотничьем инстинкте.

Все вокруг снова рассмеялись.

– Ничего, справляюсь, – ответил Бертиль. – Терпение – достоинство старшего возраста. – Он с улыбкой обвел глазами присутствующих, все они были значительно моложе его.

– Пойдем, Эрик, – сказал он, взяв сына за руку.

Приподняв охотничью шляпу, Эрик вежливо отвесил всем присутствующим поклон.

Бертиль с Эриком направились к большому черному «Мерседесу SEL», сверкающему свежим лаковым покрытием, и сели в машину.

– Устал? – спросил Бертиль Эрика, запуская мотор. Мощный восьмицилиндровый двигатель взревел густым басом.

Эрик молча помотал головой и пристегнул ремень безопасности.

Они выехали на темную дорогу, ведущую в Стокгольм. На шоссе почти не было машин. Начал накрапывать дождик, равномерно заработали щетки, удаляя с лобового стекла стекающие капли, которые падали все чаще и чаще. Бертиль включил дальний свет, выхватив из тьмы бегущую перед машиной дорогу и высокие ели по сторонам.

– А ты знал, что зверя можно поймать просто с помощью света? – Он взглянул на Эрика, который продолжал сидеть молча, уставившись на заляпанные грязью сапоги. – Это правда, – сказал Бертиль. – Если бы сейчас на дорогу вышел олень, свет фар его бы парализовал, и мы могли бы его сбить.

– Хотя бы не вернулись домой с пустыми руками, – тихо промолвил Эрик.

Бертиль рассмеялся:

– Так вот что тебя мучит! – Он взъерошил сыну волосы. – Ладно, в следующий раз кого-нибудь подстрелим. Вот увидишь!

Эрик отодвинулся, мотнув головой:

– Ты же никогда не попадаешь в цель. Так все там сказали.

– Мало ли кто что говорит! А ты не слушай. – Бертиль расстегнул непромокаемую куртку и достал серебряную карманную фляжку. Отвинтив крышку, он сделал большой глоток. Во фляжке был дорогой коньяк. – Просто не обращай внимания!

– Но они же смеялись над тобой, папа.

– Ну и подумаешь!

– И Юхан тоже, – сказал Эрик, делая вид, что смотрит в боковое стекло.

– Мы все друг над другом подсмеиваемся, в этом нет ничего обидного.

Осушив фляжку, Бертиль снова засунул ее в карман.

– А ты не обращай на это внимания. Понял?

– Да, папа.

У съезда на Мелархойден[10] Бертиль свернул с трассы. Оставшуюся дорогу через спящий пригородный район они проехали молча, пока не остановились перед виллой с видом на озеро Меларен.

10

Октябрь 2010 года