Читаем За борт! полностью

Нечего говорить, для слуха Эллен была бы приятнее несколько иная формулировка: например, что Герд спустя несколько дней рад отказу сына, так как в противном случае не было возможности проводить время вместе. Они вместе поднялись по трапу, отдали бортовые карты на сканирование и вместе пришли к каюте Эллен.

— У тебя не найдется пластыря? Хочу подлатать ступни, — спросил Герд. — Я сдуру не надел носки и натер две огромные мозоли!

— Аптечку в дорогу собирала Амалия, наверняка она подумала и об израненных ногах, — ответила Эллен, открывая дверь в каюту.

Герд остановился у двери и наблюдал, как Эллен рылась в выдвижном ящике тумбочки.

— Voilà! — торжествуя, воскликнула она и протянула Герду жестяную коробочку.

— Спасибо. И за новую шляпу тоже, — сказал он и развернулся, чтобы уйти.

— Кстати, о шляпе, — отважно выпалила Эллен. — Ты ведь не собирался меня целовать, когда улетело твое сомбреро?

Секунду они молча смотрели друг другу в глаза, потом Герд закрыл дверь и заключил Эллен в объятия. Сперва поцелуй был каким-то робким, но через мгновение он уже не знал удержу. Эллен стала раздеваться, но вспомнила об осторожности и повесила снаружи табличку «Просьба не беспокоить». Не столько из-за Амалии с Ортруд, которые гуляли где-то на берегу, сколько из-за стюардессы, которая могла появиться в любой момент, чтобы поменять полотенца.

«К нему она, он к ней бежит…» Более-менее добровольно Герд лишился одежды, и тогда наконец они перешли к любовным играм. Похоже, в последнее время их недоставало не только Эллен.

Совершилось. Они лежат рядом в изнеможении, каждый погружен в собственные мысли. Эллен раздумывала над тем, что в климаксе все-таки есть свои положительные стороны: по крайней мере, не нужно опасаться случайной беременности.

С Гердом, правда, чуть сложнее: то сумбурное и смутное состояние, в котором он пребывал, казалось настолько неопределенным и в то же время таким сложным, что он едва ли смог бы подыскать слова, чтобы его описать. В юности в подобной ситуации он закурил бы сигарету, но, поскольку давно избавился от этой привязанности, сказал первое, что пришло на ум:

— Несмотря ни на что, спинку косули пропустить нельзя!

Была бы ее воля, Эллен провела бы с Гердом в постели всю ночь. Однако у нее хватило благоразумия не обсуждать свои фантазии. Эллен помогла собрать разбросанную одежду, а на себя накинула белоснежный купальный халат с вышитой надписью «Теплоход „Рена“», который до этого момента не надевала ни разу.

— Увидимся через полчаса в ресторане, — сказал Герд и поцеловал ее на прощание.

Эллен осталась в одиночестве и не могла больше думать ни о чем другом, кроме как о скорейшем повторении.

Она немного опоздала. Чета Дорнфельд уже сидела за столом. Место Амалии пустовало. Кроме традиционной минеральной воды, Герд уже заказал бутылку шато Мон-Редон. Ортруд выглядела ослепительно — так талантливо поработала над ней косметичка. На ней была бледно-зеленая вечерняя двойка из тюля с каймой, украшенная цветами из жемчуга с блестками, на шее красовалось необычное на вид украшение по моде тридцатых годов — колье из круглых стеклянных бусин лилового, розового и бирюзового оттенков. Эллен не могла отвести глаз от столь богатого сияющего великолепия. В довершение всего Ортруд пребывала в великолепном настроении, источала очарование, исключительную свежесть и веселье. К утиному бульону она пока даже не прикасалась.

— Забавные люди, эти собачьи психологи, — смеясь, рассказывала она про свое знакомство. — Я получила истинно царское наслаждение! К счастью, они не бегают как сумасшедшие от одной достопримечательности к другой, а любят найти местечко поуютнее и посмеяться над мельтешащими вокруг потными туристами. В наше время, к сожалению, настоящих оригиналов почти не осталось. То, что они мне понарассказывали, надо непременно занести в свой судовой журнал! В этом мы с Гердом очень похожи — все важное записываем.

Герд с Эллен мельком обменялись взглядами.

— И что же они тебе такого наговорили? — полюбопытствовал Герд.

— Собственно, разговор все время шел о лучших друзьях людей и о научно подтвержденных фактах. Мне всегда хотелось побольше узнать о зоопсихологии. Но особенно меня тронули похороны этой собаки в море. Такому можно только позавидовать!

— Если ты хочешь, чтобы тебя похоронили в море, тебе следует заблаговременно упомянуть это в завещании или, на худой конец, как-то отметить в дневнике путешественника, — решил поглумиться над чувствами жены Герд.

После чего принялся с аппетитом поедать спинку косули: положил себе на тарелку солидную горку домашней лапши-шпецле, брусники и щедро полил все это бархатистым соусом из сморчков, которым, естественно, тут же закапал белую сорочку.

Жена наградила его за это порицающим взглядом, но и он за словом в карман не полез:

— Если к самому путешествию классом люкс я практически равнодушен, то к здешней еде нет — она просто сногсшибательная, и мне плевать, что я наберу лишних пару кило.

Ортруд покачала головой, отказываясь понимать логику мужа, и поспешила вернуться к теме захоронения животных: