Читаем Warm. Генезис полностью

Дорога, несмотря на повреждения, оставалась дорогой. Идти по ней, не в пример последним дням, было намного легче. Вместо того, чтобы всматриваться в каждую лужу, опасаясь пропасть в ней, Кирилл смотрел по сторонам. Промышленная окраина города лежала в развалинах. Вокруг, ржавыми трупами были разбросаны догнивающие останки больших грузовиков. Картина нежизнерадостная, но уже и не такая пугающая. В какой-то миг в душе случился перелом, и умирающие элементы прошлого начали восприниматься как ничего не значащий пейзаж.

Кирилл добрался до разрушенного моста через улицу Шевченко и забрался на насыпь. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и дымка, скрадывающая перспективу, рассеялась. И тогда он увидел огромную трещину, разорвавшую город на две половины. Он долго смотрел на нее и думал, что старческие глаза обманывают его. Когда он понял, что черный провал реален, ему стало не по себе от возникших в голове событий того момента, когда она образовалась.

Кирилл прочитал про себя «отче наш» и пошел дальше. Вскоре он без всяких приключений добрался до центра города. Как он ни старался найти следы людей, ничего не получилось. Город, как вымер. Даже здесь, где он ожидал увидеть самую высокую активность, не было ни души.

Он обошел развалины старого и нового «Восхода», центрального рынка, бывшего дома быта. Кирилл таки нашел следы человеческой деятельности. Некоторые здания были частично разобраны. Возле некоторых еще стояла техника, но то были попытки спасти людей еще до наступления пекла, после которого возможности человека в использовании ее сильно ограничились.

Весь день проходил Кирилл между развалин, как неприкаянный, не зная, что и думать о ситуации и куда теперь ему идти. Добрался до огромного водоема и решил, что так разлился Урал. Затем снова вернулся в центр. Его посещали самые мрачные мысли о том, что людей в городе выжило очень мало, да и те, в поиске пропитания, переубивали друг друга. Обреченные мысли все настойчивее лезли в голову. Идти обратно было не на что. Продукты закончились, и где их раздобыть Кирилл не знал.

В первую ночь в городе он лег спать голодным. Хотел выпустить котят погулять, думая, что они сами смогут найти себе пропитание, но потом вспомнил про крыс и передумал. Сам лег на развалинах, на большом куске бетонной плиты, чтобы тем же крысам труднее было напасть на него или его питомцев. Спал он плохо, все время казалось, что к ним подбираются огромные голодные грызуны. А стрельба, раздавшаяся в ночи, совсем отбила желание спать.

Палили долго и шум стрельбы приближался. Он даже увидел свет, который будто светящаяся змея приближался к расщелине с другой стороны. Что думать об увиденном, Кирилл не знал. Оно пугало своей необъяснимостью. Он решил, что самое лучшее в этой ситуации спрятаться и наблюдать со стороны, возможно, тогда получится понять, что здесь происходит.

Кирилл затаился в каких-то дурно пахнущих развалинах, неподалеку от огромного обрыва. С рассветом, он увидел людей, бегающих по той стороне. Раздался еще один выстрел, а потом все стихло. Люди пропали. Почему-то у него не возникло желания обратить на себя их внимание. Он испугался, нутром чуя, что лучше держаться от них подальше.

Питомцы с голоду начали шуметь. Кирилл выпустил их погулять, но они не хотели, лезли к нему, карабкались по штанине вверх и громко требовали еду.

— Ребятки, ну потерпите. — Кириллу было жалко их, жальче, чем самого себя.

Бестолковые создания стали жертвой его амбициозных планов, которые, судя по всему, пошли прахом. Вдобавок ко всему, крысы, в существование которых в большом множестве в городе Кирилл ничуть не сомневался, объявились. Перемещаясь от одних развалин к другим, Кирилл унюхал характерный запах присутствия грызунов и не стал задерживаться у них, но мелкие хищники взяли его след.

Они не атаковали, но их усатые мордочки выглядывали из каждой дыры в завале, возле которого они останавливались на долгое время. Крысы, видимо, решили взять своих жертв измором, или подобраться к ним ночью. Кирилл приходил в полное отчаяние. Такого бесславного конца своего путешествия он не представлял. Никому он был не нужен в этом городе, ни его котята, ни его мицелий, ни желание обменяться опытом. Злоба и смерть, как то черное поле возле газзавода, только духовное, накрыли эту местность. Он почувствовал себя жалким, беспомощным стариком, поддавшимся маразматическому желанию сделать мир лучше.

Кирилл почувствовал себя плохо. Грудь сдавило, появилась одышка, а мир вокруг вдруг превратился в сцену, на которую он взирал без особого интереса. Сколько он пробыл в таком состоянии, Кирилл не знал. Боль отпустила, но силы покинули его, как после тяжелой физической работы. Ватные руки едва поднимались к лицу, чтобы утереть выступивший пот. Питомцы голосили из ящика на разные лады.

— Ребятки, сейчас. — Кирилл решил выпустить животных, чтобы в случае своей смерти не дать погибнуть им от голода. Уж лучше в пасти крыс.