Читаем Взаперти полностью

– Ты пойдешь в бокс с братом, – говорю я, перекрывая звук зацикленной записи. – Иначе я и без Винни смогу повторить этот урок.

– Это называется пытка, – она наконец овладевает голосом, так что тот снова звучит ровнее гугл-переводчика, – а не урок.

Откидываюсь на спинку кресла, ставлю запись на паузу. Пожалуй, она права. Впрочем, главное – своей цели я добился. Она пойдет туда.

Ноутбук позволяет следить за домом сразу с нескольких камер, нахожу Рику и Мори. Те почему-то застряли на вершине второй горки, смотрят вниз. Прислушиваюсь к разговору.

– Может, вернемся за ним? – предлагает Мори сочувственно.

Рика кривится, отмахиваясь:

– Да ну, что я, по памяти не восстановлю? Главное, ручка при мне, а писать хоть на салфетках можно.

Замечаю у подножия скалы темный прямоугольник записной книжки.

– Эй, псих, сделай одно доброе дело в жизни, – громко обращается Рика к камерам, – верни мне блокнот!

Я не реагирую, даже когда она начинает прыгать и махать руками.

– Идем дальше, – напряженно предлагает Мори.

– Он не смотрит, – сердито бросает поникшая Рика. – Какой смысл?

– Или просто молчит, – отзывается тот.

– Или, – шепчу, заставляя их вздрогнуть, – уже увидел, что хотел.

Откручиваю сложность на максимум. Мори смотрит на вспыхнувший под ними огонь с вежливым удивлением, словно посетитель дорогого ресторана на нахамившего официанта. Рика широко улыбается:

– Так как, блокнот вернешь?

Ее наглость поражает едва ли не больше, чем сдержанность Мори. Отвечать я не считаю нужным.

Они все-таки идут дальше, осторожно, страхуя друг друга. Не так, как во втором боксе, сливаясь в одно целое, но и без споров или перетягивания одеяла, как они общаются обычно. Невозможность коснуться – как общий код, метафора их отношений – быть вместе, связанными прочной цепью, но всегда на расстоянии. Срываясь то и дело, повисают на браслетах, дергают руками, придавая запоздавшему партнеру ускорение. Почти всегда успевают. Мори сбивает огонь с пиджака, Рика тычет пальцем в стоящего рядом кузена:

– Мы дьявольски везучие, Мэри.

Тот, вздрогнув, отодвигается, лицо на миг теряет равнодушную маску. Рика складывает руки на груди.

– Ты всю жизнь так дергаешься. Но только от меня, когда другие на тебе висли, тебе было по фиг.

– Да, – негромко отзывается Мори. – Только не всю жизнь. Мне исполнилось семнадцать, когда я понял.

– Что ты понял? – резко переспрашивает она. – Что мне важно тебя обнимать? А когда ты от меня отстраняешься, а остальные тискают нашего Ледяного принца почем зря, это малость обидно, это не понял?!

– Извини, – опускает он голову. – Я не подумал…

Снова замолкает на полуслове. Рика отчаянно машет рукой.

– Ты офигенно сложный, братик! Пошли уже, может, там найдется бутылка виски, и с ней ты станешь разговорчивей. Или я начну тебя понимать, высосав пинту чего-нибудь крепкого!

– Ты же не пьешь, – обеспокоенно замечает Мори.

– Я и забыла, что ты за мной подглядывал, как в школе в женской раздевалке! – хохочет Рика. Он краснеет, а кузина, неожиданно посерьезнев, отрезает: – С тобой начну, честное слово.

Снова фыркает, тянет цепь, Мори тут же подстраивается. Идеальное дополнение. Если бы вы еще могли с этим смириться. Забавно, они называют друг друга братом и сестрой, игнорируя тот факт, что они двоюродные, а не родные.