Читаем Взаперти полностью

Просыпаюсь от холода: пледов мне вчера не досталось, а одежда, хоть и высохшая, совершенно не греет. Сворачиваюсь клубком, дрожа. Вставать нет смысла: ванная, судя по звуку, занята, вокруг еще спят. Слышу, как стонет сквозь зубы Винни, тут же что-то сонно бормочет Лекс, шуршит одеялом, обнимая напарника, и тот затихает. Вчера почти все легли парами, только моя – в подвале. То, как мы с сестрой поменялись местами, сегодня кажется почти комичным.

Тихие шаги, оглядываюсь и вижу, как через спящих аккуратно переступает Бет в накинутом на плечи пледе. Смотрит, едва заметно улыбаясь, ложится между мной и братом, накрывая нас обоих.

– Повернись спиной, – не то советует, не то просит, не то приказывает она. Я подчиняюсь, и меня обвивают ее теплые руки. Шепот в затылок: – Тут плохая аптечка. Лучше не простужаться.

По спине волной пробегают мурашки, испарина выступает на лбу. Я чувствую теплое дыхание и дрожу теперь от этого, а не от холода.

– Закрой глаза, – тихо советует Бет, – представь, что я – просто большая грелка. Все хорошо. Тебя никто не обидит.

Пытаюсь последовать совету, но дрожь только усиливается, скапливается в горле комом. Холодный пол. Теплый плед. Горячее тело за спиной, тонкие руки скрещены на моей груди, вроде бы слабые, но держат крепко. Жжет глаза даже под веками, слипаются ресницы. Что это? Почему мне так горько и почему при этом не хочется отодвинуться?

Сколько лет меня никто не обнимал? Касаюсь ее запястий, накрываю ладонями. Прикусываю губу – утро, скоро все встанут, мне нужно проходить бокс, не хватало расплакаться. Тем более так глупо, от этой странной, невозможной близости.

Кого я обнимал в последний раз? Сестру. Тогда, в тот чертов день, вытаскивая ее из машины. Но преследовавшее вчера удушье не приходит. Вместо него неожиданно спокойное осознание – конечно, я ведь опять в той же ситуации. Электра сделала что-то, и я пытаюсь выжить. Правда, на этот раз угроза касается только меня, других заденет разве что рикошетом. Я сделаю все, чтобы им это серьезно не навредило. А они, похоже, собираются сделать то же самое для меня.

– Доброе утро! – радостно восклицают динамики. – Хотите завтракать?

Вялое шевеление. Всклокоченная Лекс смотрит в камеру осуждающе, Бет незаметно отстраняется, видимо, как и я, не желая провоцировать Электру. Резко подскочившая Рика прижимает подушку к груди. По лицу видно – соображает, не запустить ли ею в камеру.

– Хотим спать, – выражает Рика общее мнение. – А что, пиццерия опять открыта?

– Оплата одним-единственным человеком, – смеется сестра. – Братик, а как же досидеть до полуночи и сразу пойти в бокс?

– В сутках от этого не станет меньше часов, – объясняю, садясь.

Фырканье. Я почти вижу, как она морщит нос, улыбается зло:

– Тогда надо тебя ускорить! Как насчет усложнения за каждый час, прошедший после полуночи?

Молча встаю, оглядываюсь на Мори. В таких условиях нам действительно лучше поторопиться. Однако тот не собирается никуда бежать, смотрит в камеру, щурясь.

– Как ты собираешься высчитывать усложнение? У ловушек три режима, и ты не включишь простейший, даже если войти в бокс в полночь.

– Попробуй и узнаешь, – смеется сестра.

– Через полчаса. – Мори встряхивает очками, разворачивая дужки.

Мори прав. Лабиринт в целом имеет всего одну схему для каждого. Даже если для меня Электра включит схему Бемби, как самую сложную, я справлюсь – я тестировал все варианты. Мори со своей половиной справится тем более.

Напарник занимает очередь в ванную, а я, пользуясь моментом, запускаю пальцы в волосы, разбираю хвост. Расчесать его мне нечем, но даже так будет лучше. Попадаются запекшиеся от крови пряди, я раздираю их. Стягиваю резинку, обнаруживаю, что та начала рваться. Лопнет – придется искать, чем заменить. Ходить с прической в стиле эльфийского принца ужасно неудобно.

– Эдриан, – тихо окликает меня Бет. Протягивает расческу.

Благодарю неловко, так в самом деле намного удобней, и через полчаса я чувствую себя чуть более похожим на человека. Помятого, раненого, спавшего на полу, но все-таки.