Читаем Взаимосвязи полностью

Он сказал то, что хотела девушка: «Прости, я был вчера не в себе. Ты мне очень нужна…» и так далее. Маша проглотила последнее воспоминание о Косте и собралась на занятия. Когда Андрей вновь переместился на позицию номер один, Маша почувствовала облегчение. Но боль в висках не прекращалась, и перед уходом она выпила таблетку анальгина. Сейчас девушка хотела увидеться со своим парнем и рассказать ему о своих проблемах, начиная с того момента, как она отрезала цветки на кактусе…

И тут Маша посмотрела на кактус.

Несколько секунд она простояла в изумлении. Потом прокашлялась и попыталась вспомнить, действительно ли отрезала на кактусе цветки. Она помнила, как плакала, помнила, как пронеслась перед ее глазами та жизнь, что она провела рядом с Костей, и…

Она точно отрезала эти чертовы цветки и выбросила их в мусорное ведро!

Но цветки снова распустились из обрезанных стеблей. «Как в сказке про Змея Горыныча, — подумала Маша. — Одну голову отрубили, а на ее месте выросла другая». Теперь ее внимание приковала вторая деталь. Цветки распустились и торчали пестиками вверх, словно кактус чему-то радовался. Может быть, тому, что они с Андреем снова помирились? Вчера цветки завяли, когда они с Андреем поругались, а совсем недавно она видела их распущенными, когда Андрей позвонил, извинился и предложил провести вечер вместе. Неизменной оставалась одна деталь: цветки вяли, стоило им поругаться, и оживали, стоило им помириться. От такого открытия Маша рассмеялась и прыснула на один из цветков дезодорантом.

— Теперь ты пахнешь, детка! — сказала она и схватила сумочку.

Андрей ждал ее у центральных ворот академии. Как всегда гладко выбритый, причесанный, в академической форме, с черной сумкой в правой руке. Таким уставшим она не видела его с тех пор, как Андрей вернулся из рейса. Он пробыл на судне восемь месяцев в должности практиканта и по возвращении в академию походил на иссякший комок плоти, от которого продолжали требовать еще большего, чем требовали до этого.

Быстрым шагом она направилась к нему и, приближаясь, заметила еще кое-что. Андрей курил последние два года, но на его лице никогда не было темных пятен. И в общих чертах его лицо выглядело лет на десять старше. Пятна распространялись от основания подбородка и расползались до ушей. Андрей попытался улыбнуться, но, заметив в глазах Маши испуг, тяжело оторвался от столба и сделал шаг навстречу.

— Мне кажется, я не видел тебя сто лет, — сказал он и потянулся к ее губам.

Поцелуй был мягким. Маше нравились пухлые мужские губы, но сегодня они были сухими и потрескавшимися, точно сделанными из бумаги. Его руки тоже стали шершавее. Он обнял ее за талию, и сквозь тонкую блузку девушка почувствовала липкое, неприятное тело. Его рука не сжималась. Она сползла ниже и потрепала ее, как непослушного кота. После поцелуя Андрей уткнулся в ее плечо и простоял так, пока она не прижала его к себе и не поцеловала в щеку.

— Что-то случилось? — спросила растерянная Маша.

— Нет. — Он оторвал голову от ее плеча и заглянул в глаза. — Прости меня, пожалуйста.

Его губы коснулись ее щеки, и девушка вновь ощутила, насколько сильно испортились его ласки.

— Андрей, — она ушла от очередного поцелуя и сконцентрировала его внимание на себе, — все в прошлом!

Они улыбнулись друг другу.

— Точно? — Он снова коснулся ее щеки.

— Я люблю тебя, — сказала Маша. — Ты мой единственный и…

— Я знаю. — Он прикрыл глаза и поцеловал девушку в губы.

Вечером они лежали в постели и говорили о прошлом. Вдвоем о прошлом говорить веселее, потому что первого собеседника всегда поддержит второй. Так они провели часа три, и Маша подумала, что для молодых людей есть еще более привлекательное расслабляющее занятие, чем секс и поцелуи. Они проводили время так, словно все вокруг остановилось, остались только мечты и воспоминания. Их обоих. Они вспомнили первую встречу — ту самую, когда они учились в одиннадцатых классах: он в «А», она в «Б», и как он подсел к ней в столовой и предложил булочку с маком. Маша не отказалась, и в тот момент непредсказуемость внутри нее соединилась с восхищением и страхом, образуя нечто очень сильное и неописуемое. Он сел рядом, а Маша никак не могла разжать губ и просто кивнула, что, мол, не прочь разделить с ним единственную булочку, оставшуюся в продаже. Она надкусила ее, а он засмеялся, когда с другого конца вдруг посыпалась начинка.

Андрей смеялся и теперь, обнимая ее обеими руками так страстно, что Маша снова начала возбуждаться. Он целовал ей щеки, шею, плечи, грудь. Маша пыталась заглянуть ему в глаза, но они жадно глотали ее тело. Наконец, он перевалился на нее полностью и, крепко прижав к себе, поцеловал.

Маша проснулась рано утром и, пока Андрей спал, накрасилась. Она помнила, каким Андрей обычно встает по утрам, и, чтобы исключить очередной скандал, решила приготовить вкусный завтрак. В одной из книг Евгении Шацкой она прочла, что именно может помочь девушке предотвратить утренний бунт. «ЕДА». Маша согласилась с этим утверждением. Сытый человек не может быть агрессивным.