Я киваю.

– Но, естественно, он это не всерьез.

– Почему «естественно»?

– Наверно, потому, что он Конор Эдвардс, а я Тейлор Марш? – Я закатываю глаза. – А еще он не дал мне свой номер.

Она нахмуривается. Ха, быстро же я ее заткнула. – Ага, так что какие бы романтические фантазии ты ни напридумывала себе в своей красивой головке, можешь о них забыть. Конор оказал мне услугу. – Я пожимаю плечами. – И ничего больше.

5. Конор

Если кто-то из нас лелеял надежду, что тренер Дженсен будет с нами помягче после того, как мы обеспечили себе место в полуфинале чемпионата первого дивизиона НАСС [6], то эти иллюзии быстро развеялись, когда мы вышли на лед для утренней раскатки в понедельник. С самого первого свистка тренер буйствовал так, будто только что узнал, что его дочь залетела от Джейка Коннелли. Первый час у нас скоростная тренировка, и мы катаемся до тех пор, пока у нас не начинают кровоточить ногти на ногах. Потом он объявляет серию ударов, и я так неистово луплю по воротам, что того и гляди заработаю вывих. Свисток – разгон. Свисток – удар. Свисток – точно в цель.

Когда тренер велит нам пройти в медиа-зал, чтобы просмотреть видео с матча, я едва волочу ноги. Даже Хантер, который как капитан изо всех сил старался поддерживать позитивный настрой, выглядит так, словно хочет позвонить мамочке и попросить его забрать. В коридоре мы обмениваемся жалобными взглядами. Да, чувак, та же фигня.

После бутылки энергетика и питательной смеси я чувствую себя по меньшей мере полуживым. В медиазале стоят полукругом три ряда кресел, и я в первом ряду с Хантером и Баки. Все поникли от усталости.

Тренер встает перед экраном, и фотография с нашего матча против Миннесоты проецируется на его лицо. Даже звук того, как он прочищает горло, вызывает у меня панику.

– Некоторые из вас, похоже, думают, что трудности позади. Что вы легко пройдете в чемпионат, и с этого момента в вашей жизни будут только шампанское и вечеринки. Что ж, у меня для вас другие новости. – Он дважды хлопает ладонью по стене, и, клянусь, все здание сотрясается. Мы все резко выпрямляемся на своих местах, тут же, к чертовой матери, проснувшись. – С этого момента начинается работа. До сегодняшнего дня вы ездили на велосипедах с четырьмя колесами. А теперь папочка тащит вас на вершину горы и дает вам пинки под зад.

На экране начинает играть замедленное видео. Защитник сходит с позиции в выходе один на один [7] и ударяет шайбой по воротам, но она отлетает от штанги. Слева нахожусь я, и от вида того, как неуклюже я устремляюсь за этим «снайпером», у меня скручивает живот.

– Вот, – говорит тренер. – Мы отвлеклись. Попались на том, что смотрели на шайбу. На то, чтобы потерять бдительность, нужна секунда, а потом бац! – и мы уже играем в догонялки.

Он прокручивает запись. Теперь на экране появляются Хантер, Фостер и Джесс, которые не могут скоординировать свои пасы.

– Ну же, дамы. Это базовые вещи, которые вы делаете с пяти лет. Расслабьте руки. Представьте, где находятся ваши товарищи по команде. Откройтесь. Доводите дело до конца.

В этом зале мы получаем удары в том числе и по нашему раздутому эго. В этом весь тренер: он терпеть не может див. Последние несколько недель мы чувствовали себя чертовски непобедимыми на нашем пути к вершине. Теперь у нас впереди жесточайшие противники, и пора спуститься обратно на землю. То есть впахивать на тренировках.

– Где бы ни была шайба, я хочу, чтобы три парня были готовы ее принять, – продолжает тренер. – Я больше не желаю смотреть, как кто-то стоит и ищет, кому сделать пас. Если мы хотим дать отпор Брауну или Миннесоте, нам надо вести свою игру. Быстрые пасы. Высокое напряжение. Я хочу видеть уверенность в каждом движении клюшки. Мой тренер в Лос-Анджелесе был сущим исчадием ада. Парнем, который врывался в комнату с визгом и криками, хлопал дверьми, расшвыривал стулья. Минимум дважды за сезон его выгоняли с игры, а потом он приходил на следующую тренировку и вымещал все на нас. Иногда мы этого заслуживали. Но чаще ему как будто нужно было искупить сорок лет позора и неполноценности с помощью кучки тупых парней. Неудивительно, что наш уровень игры в хоккей оставлял желать лучшего.

Из-за него я почти решил не вступать в команду, когда перевелся в Брайар, но я знал о репутации местной программы тренировок и слышал о ней только хорошее. Тренер Дженсен стал моим спасением. Он бывает с нами строг, но козней никогда не строит. Он не зацикливается на спорте настолько, чтобы забыть, что тренирует живых людей. В чем я никогда не сомневался, так это в том, что тренер Дженсен заботится о каждом из этих парней. Он даже вытащил Хантера из тюрьмы в прошлом семестре. Ради этого мы пойдем за ним куда угодно, и к черту кровоточащие ногти.