Читаем Выживатель полностью

Уже к вечеру этого дня я понял, что меня не найдут. И не станут искать. И убитый мной полицейский уже никого не волнует. Люди начали сходить с ума, один за другим. Да, как раз полицейские, военные, пожарные и врачи. В первую очередь. Бросаясь на коллег, пациентов, задержанных. У кого было оружие – тот стрелял, у кого не было – бросался с ножами, мебелью, душил, вцеплялся в глаза, с диким криком, истекая слюной как бешеное животное.

Я помню свои ощущения – какой-то холодный ком в животе стоял все то время, что я смотрел новости и опять искал информацию в интернете. Уже к вечеру степным пожаром разнеслась новость – это вакцина. Непроверенная новая вакцина, которая разошлась уже по всему миру. Среди ночи появилось еще одно заявление Бреммера которое иначе и назвать было нельзя как "Будьте вы прокляты", в котором он обращался к правительствам и ООН.

Ночью пришло сообщение от Рэя:

"Мы отплываем на Кюрасао". И все. Отослано с мобильного телефона. Думаю, что отсылал он его откуда-то в спешке. На мой вопрос он уже не ответил, был офф-лайн.

Днем я несколько раз слышал стрельбу, а крики доносились с берега постоянно. Я вытащил из тайника еще и дробовик, выложил его на стол, а с пистолетом больше вообще не расставался.

Ближе к вечеру, часов в пять, на причал вышли двое: рослый пожарный с короткой черной бородой, со звоном волочащий за собой по асфальту пожарный топор, и какой-то мелкий парнишка лет семнадцати, который нес обломанную острую палку. Его лицо было измазано кровью, словно он жрал мясо как собака, в крови же были и руки, по самый локоть. Пожарный прихрамывал. Я помню, что услышал их дыхание – тяжелое, с присвистом и сипом, частое как у собаки на жаре.

Гадство, – сказал я, схватив дробовик сто стола и поднимаясь из рубки на палубу.

Ты что, с ума сошел? – жена смотрела на меня, не веря своим глазам.

Пугану, если сунутся, – сказал я, не веря уже самому себе.

Пугануть не получится. Достаточно посмотреть на их лица – злобные и совершенно, абсолютно безумные.

Нас увидели. Не знаю, что занесло их на этот пирс, но увидели нас они только сейчас. Подросток присел, словно желая стартовать с низкого старта, худое его лицо странно перекосилось, окровавленный рот открылся и он заорал. В крике ничего человеческого не было, это уже был вой животного, увидевшего добычу и жаждущего убийства.

Они бросились вперед разом, оба, каждый занося свое оружие для удара.

Стреляй! – закричала жена за спиной, но уж об этом напоминать мне точно не требовалось.

Дробовик гавкнул раз, ударив в плечо, порция картечи ударила подростка в низ груди, заставив согнуться пополам. Скользнуло назад и вперед цевье, выбрасывая гильзу и загоняя в ствол следующий патрон. Пожарный бросился не по прямой, а побежал по дуге, занося топор для удара и глядя в глаза мне, и словно льдом осыпало – такой концентрированной злобы и ярости я никогда в своей жизни не видел. Мне просто стало страшно. Вот теперь стало страшно по-настоящему, до усрачки.

Его маневр и, главное, взгляд, сбили прицел, второй мой выстрел прошел мимо, а через секунду он уже подбежал к краю причала и прыгнул к нам на корму. И наткнулся на удар прикладом дробовика в грудь, отбросивший его назад. Он завалился, зацепившись каблуком тяжелого ботинка за край борта, затем ударился затылком о причал и упал в воду, с брызгами и все тем же истошным криком. И я, перегнувшись через борт, выстрелил в него снова, почти в упор. Плеснуло, воду окрасило кровью, а затем он исчез под водой и больше уже не всплывал. Затем я снова выстрелил в подростка, который корчился на причале. Он затих.

Что это? – голос жены был тихим и совсем потерянным.

То, о чем говорят. Вакцина, – ответил я, перезаряжая ружье.

И что делать?

То же, что пока и делали. Только от причала уйти надо. На якорь. Чтобы до нас было не допрыгнуть. Ярек, – повернулся я к сыну, статуей замершему на выходе из рубки. – Заводи двигатель. Слышишь? – он вроде кивнул. – Заводи. Нечего нам здесь стоять. И хорошо, что Сашка в каюте. Хотя бы она не видела.

На наши выстрелы никто не пришел и не приехал. Труп подростка так и остался лежать на причале. Мы отошли от причала метров на двадцать и сбросили якорь, остановившись почти у самого выхода из порта. Здесь до нас точно не допрыгнешь. Правда, психанутый полицейский еще и стрелял, так что лучше и выстрелов опасаться.