Читаем Высотка полностью

Что бы написал об этом дедюшка Фрейд? А дядушка Юнг? Кстати, мотив ящика, тесного пространства, встречается в «Толковании сновидений». Эпизод с пациентом, который видел во сне своего брата, запертого в ящике. Фрейд переводит — shrдnkt sich ein, «ваш брат ограничивает себя». Митька, конечно, ограничивает — я ему развернуться не даю. Он теряет со мной время, время и время, трижды. И еще тот мотив лифта, в котором мы застряли…

Или это меня касается? Я заперта в ящике? Откуда не выбраться ни за какие коврижки, хоть три психфака закончи?

Чудной сон. Что в нем на фокус наводится, не понимаю. Впрочем, сны и не обязаны быть ясными, Никита вчера насчет прописей хватил. Он вообще был как-то избыточно афористичен — простор, на большой высоте, тот, кого вы не встретили… А я и рада, меня хлебом не корми, метафоры подавай. Поэтическая натура — крыша, звезды, башенки… Таким и правда на Волге надо жить, а не в Москве. Не исключено, что в Саратове я была бы гораздо счастливей.

Итак, собираем вещи, но куда? В ДАС без мазы, там круговая оборона. У мамы все наладилось, я им не очень-то нужна. Нинка в Одессе. Гарик опять предлагал к нему, он вроде бы съезжает к другу. Со своей мамой жить не могу, а с Гариковой типа да. Ну неважно. Соберусь, там видно будет.

А вдруг Митька вернулся?

Размечталась. Он же сказал — потом все. Вот оно все и наступило.

Устала я, дорогой дневничок, и хочу забросить тебя куда подальше. Мешает одно — видеть не могу пустые страницы. У меня какое-то пристрастие к заполнению пустого места чем ни попадя. Осталось чуть-чуть — два разворота.

Допишу и выброшу, если хватит сил.

Тихое, тихое утро. Начала с уборки — время потянуть. Вынула из шкафа тележку на колесиках, и опять засвербило, опять сомнения — действительно, их стало еще больше. Может, письмо оставить? Нет, письмо не годится, да и писать, в сущности, нечего.

Баев пришел такой жалкий… ощипанный, но непобежденный… и почему он не купит себе новую куртку, вместо этой, со сломанной молнией!.. Озаботился нашим благополучием, квартиру подыскал… Вспомнила, как он переговаривался с Юлькой через тряпичную занавеску, тот Баев. Как это все случилось, в какие вечера? Митька появился, когда уже было нечего терять…

Тот Баев, который тащил меня по улице Карла Либкнехта, вскапывал Машкин огород, экспериментировал с «Зенитом», где он? Который тогда, в поезде, держался даже во сне…

Тарелка выскользнула из рук, разбилась, мелкие осколки в слив, и прекрасно, не придется подбирать. Вообще какого черта я тут мою! Военные — справные ребята, к порядку приучены, сами разберутся. Без меня.

Вчера.

Скатилась по лестнице до десятого этажа, села на ступеньку, лицо руками закрыла. Люди ходят вверх-вниз, перешагивают, мной не интересуются, и слава богу. Разговор с Баевым. Состоялся, хотя кто его об этом просил.