Читаем Высотка полностью

Вот так сразу — и на руки. Что почувствовала?

Что я в тюльпане. На ладонь положили, другой накрыли, как будто пчелка в цветке, дюймовочка. Голова закружилась уже на земле.

Подумала — нет, нельзя. Ведь это слишком просто — влюбиться. А ты продержись хоть немного. Ну посопротивляйся. Прояви характер, у парня и без тебя забот хватает.

И ведь это был, наверное, тот случай, когда не стоило себя одергивать…

P. S.

Нет, тот день точно не первый. Еще были какие-то гулянки по задворкам биофака… Помню лужи, осторожные беседы на расстоянии вытянутой руки, чтобы без личных тем. И как шли, то в ногу, то не в ногу, потому что у него шаг — два моих. Мокрые кроссовки помню, а Митьку — почти нет. Как будто он всегда был, Митька, и запоминать его специально нет никаких причин.

Сижу, никого не трогаю, зубрю мышление. Завтра семинар у Воробьева, надо быть в форме. Хоть раз да выпендриться, иначе зачета мне не видать — посещаемость подгуляла, равно как и способность держать строку при чтении. Одно и то же по сто раз: «С бессубъективностью мыслительного процесса связана его реактивность, обусловленность внешней ситуацией. Действительно, субъект, лишенный внутренней направленности, пассивно подчинен либо собственным диффузным ассоциациям, либо механизмам обусловливания стимульно-реактивных связей, либо выполняемой алгоритмической программе».

Что это значит, черт побери? А если у субъекта впервые в жизни кое-как складывается внутренняя направленность, но диффузные ассоциации пока преобладают? «Влюбился и завалил сессию» — так это называется, да? Ведь можно же — в двух словах, зачем рассусоливать. И если тебе сказали — я буду ждать…

Стук в дверь, входит Кот.

(Постучался, надо же, не все такие интеллигентные. Им кажется, если дверь не запирается, то все дозволено. А как я ее запру, когда Баев опять типа ключ посеял? Является среди ночи, крадется как тать к дивану, ложится в свой уголок, отключается в момент…)

А я к тебе, товарищ, говорит Кот. Побалакаем?

На ночь глядя, товарищ? — удивляюсь я.

(На часах десять. Я специально мышлением озаботилась, чтобы на ночь, чтобы запомнилось хорошо, а этот пришел с видом заговорщика, сейчас будет платком душить, если не ошибаюсь… И получается интерференция, как ее, ретроактивная. Все, что Кот мне сейчас наплетет, останется, а мышление тронется, тьфу, забудется. Впрочем, послушать, какие в народных массах имеются чаяния, не вредно. Не на Луне ведь живу.)

На ночь? — переспрашивает Кот и тоже глядит на часы. Ты спать собралась? А как же мы, кто наше общество скрасит?

Не, говорю, я сегодня скрашивать не могу, у меня другие планы. С тобой побеседую и к планам своим неотложным вернусь.

А Кот ничего, не обиделся.

Ты знаешь, Аська, как я к тебе отношусь, сказал он в общем-то вполне доброжелательно.

Нет, отвечаю я, не знаю. Но ведь ты мне сейчас расскажешь, правда?

Не обращая внимания на мой едкий сарказм (а я вложила в эту фразу все, на что была способна), Кот сел за стол, вынул из кармана бутылку, взял чайную чашку с веточкой сакуры, оглядел ее придирчиво (нечего глядеть, я их только что вымыла, гость дорогой), поставил на стол, рядом вторую, и, откупорив бутылку, налил по полной (а это, между прочим, грамм двести, не меньше, но я же не в гостях и не обязана пить до дна?). Будем, сказал он, и чокнулся с моей чашкой. Чашка звякнула, Кот махнул, не глядя, и тут я заметила, что он пришел не просто так. Судя по тремору верхних конечностей, он пришел подготовленный. Речь за пазухой, сейчас достанет и огласит.

Так вот, отношусь я к тебе хорошо, а как же иначе? Ты у нас девушка — какая — ха-ро-шая! Может быть, даже слишком. Ты не думай, я все понимаю — с Баевым не первый год знаком. Но, Ася, если уж взялся за гуж… а ты ведь взялась… ну и держись! И не надо с ветки на ветку скакать, ни к чему это.

(Чувствую, что сейчас закипать начну, но виду не подаю.)

С ветки на ветку?

Вот именно. Баев придурок тот еще, но это дело вкуса. Если надо рожна, то лучшей кандидатуры не сыскать. Это я тебе как брат по разуму говорю, потому что мне тоже надо рожна. Видишь, я с тобой как на духу и без всякой задней мысли.

Тоже?

Ай, дэвушка, ни нада, ни нада так. Не горячись. Выпей лучше. Твое здоровье.

Налил, чокнулся, выпил да призадумался. Забыл, надо полагать, что дальше.