Читаем Выхода нет полностью

В.: У меня два вопроса, сэр. Во-первых, допуская то, что у кошки есть компьютер, хоть и меньше, чему меня, в чем еще основное различие…

У.Г.: Твой компьютер более сложный и замысловатый. Эволюция подразумевает, что простое становится сложным. Говорят, что умственные способности всех муравьев в муравейнике намного превышают умственные способности человека. Присутствие умственных способностей в человеческом теле – результат того, что передавалось от одной особи к другой. Мы используем мысль не только для расширения своей власти и могущества, но также для беспричинного уничтожения других видов жизни вокруг нас. Физический страх абсолютно отличен от страха потери того, что имеешь, или от страха не получить желаемого. Можно назвать его физиологическим страхом.

Итак, простое становится сложным. Мы даже не знаем, есть ли такая вещь, как эволюция, не говоря уже о духовной эволюции. Те, кто предположил, что существует такая штука, как дух, или душа, или центр, как бы это ни называлось, говорят, что она также проходит через процесс эволюции и совершенствуется. И для этого нужно рождаться снова и снова.

В.: Возвращаясь к вопросу, что у кошки компьютер меньше, а у меня компьютер сложнее… У.Г.: В сущности, оба они действуют совершенно одинаковым образом.

В.: А если теперь посмотреть на это с точки зрения кошки… У.Г.: Я не знаю, как на это смотрит кошка. Кошка может смотреть на короля, как говорится, а мы не смеем смотреть на него [смех].

В.: Не устанавливайте сами таких ограничений… У.Г.: Не знаю. Это предположение с нашей стороны, такое же, как любое другое предположение или догадка о том, как смотрит кошка. Я иногда говорю, что, когда я смотрю на что-нибудь, это похоже на то, как смотрят на вещи кошка или собака…

В.: В чем разница? У.Г.: Я не вижу никакой разницы.

В.: Ее нет? У.Г.: Ее нет.

В.: Нет никакой разницы, кроме тех различий, которые мы создаем. Потом мы увлекаемся ими. У. Г.: Об этом я и говорю.

В.: Да, я согласен с Вами. У.Г.: Я не знаю точно, как кошка смотрит на меня. По-видимому, кошка смотрит на меня, и я смотрю на нее, или на что угодно, совершенно одинаково. Если уж на то пошло, нет даже процесса смотрения как такового. Есть ли наблюдение без наблюдателя? Я использую эти слова совсем не в метафизическом смысле. Есть ли видение без видящего? Нет даже видения. «Что происходит?» – сам вопрос абсурден. Мы все хотим знать, и в этом наша проблема.

В.: Нужно создать проблему чтобы решить ее. У.Г.: Да, но можно выжить и без этого знания.

В.: Я как раз к этому и вел… У.Г.: Мы можем выжить. Все виды выживали миллионами лет, и мы произошли от них. Без них нас бы, возможно, не было здесь сегодня. Так откуда эта потребность знать?