Читаем Выдумка полностью

— Вы хоть, по-крайней мере, узнали, почему он так одержим перцем, это упоминалось в книге?

— Понятия не имею, — отвечает он. — Но, должен тебе сказать, это запутанная история, так что потерпи меня и выслушай очень внимательно. — Он поднимается, раскинув руки в стороны, и наслаждается изморосью на лице. — Давай прогуляемся за пределами университета. Терпеть не могу, когда тебе приходится проводить свое свободное от лечебнице время сидя сложа руки.

Я повинуюсь. Он берет меня под руку. Я не возражаю. Мы медленно идем по Сейнт Олдейтс без единого слова. Словно на пару секунд он хочет насладиться обычными вещами. Это действительно помогает мне снова почувствовать себя в своей тарелке.

Пиллар останавливается рядом с несколькими детьми, которые едят шоколадные батончики, и просит один. Я замечаю, что большинство детей полные, как и те, что умерли и те, что я видела в Начальной Школе Ричмонда. Я смотрю, как эти дети уходят. Большинство из них через чур полные для своих лет. Девочка дает Пиллару шоколадный батончик, но он возвращает его обратно и просит двойной.

— Можно мне Твикс. Одна палочка для меня, другая для моей подруги. — Он указывает на меня и ерошит ее кудряшки. Мы продолжаем идти. — Видишь вот этот вот шоколадный батончик? — спрашивает он. — Это Твикс, как и «Счастливый пирожок», и «Пирожное Боржоми», и все прочие конфеты производства «Алиса в Стране Чудес», в последнее время наводнившие мир.

— Мяу — Маффины среди всего прочего, — напоминаю я ему. — Ну и что на их счет?

— Не считаешь, что этот батончик слишком велик для своего размера и одиночной порции?

— Вы отвечаете вопросом на вопрос. Я не понимаю.

— Правильные ответы появятся, как только ты начнешь задавать правильные вопросы, — отвечает он, недовольный тем, что я перебила его. — Ты когда — нибудь останавливалась перед магазином фаст-фуда и задумывалась, почему в подобного рода пище столько недостатков? — Он чертовски серьезен. — Все напичкано углеродом, насыщенными жирами, а масла наливается столько, сто теряется упругость и естественный цвет? Ты когда-нибудь задумывалась, что такая еда ничем не отличается от медленного самоотравления?

— Ну?

— Ну? — Спрашивает он, будто я глупая ученица, неспособная внять профессорским объяснениям. — Ты когда-нибудь изучала ингредиенты только что съеденного тобою гамбургера, или интересовалась, чем они накачивают цыплят, чтобы те в свою очередь выглядели такими жирными и вкусными? Почему мясо ощущается на вкус таким пластмассовым, когда ты его кусаешь?

После недолгого знакомства с Пилларом, я уже знаю, что он никогда не говорит прямо. Мне необходимо сосредоточиться и прочесть между строк. Надеюсь, это к чему-нибудь да приведет.

— Вообще-то, да, — отвечаю я. — Вальтруда Вагнер, медсестра из лечебницы, постоянно ест всякую гадость. Снеки, конфеты и прочую ерунду. Она редко ест настоящее мясо или фрукты с овощами.

— Я рад, что тебе не все равно. — Он взмахивает тростью и идет. Он смотрит на людей так, будто его послали с небес изучить людскую тупость. — Неужели ни один из вопросов, что я только что задал не вызвал у тебя удивления, а какую роль во всем этом играет правительство? Почему разрешается продавать нездоровую пищу, в то время как все эти юные тела отчаянно нуждаются в витаминах, здоровых жирах и протеинах, вместо бесконечных источников глюкозы и кукурузного сиропа?

— Я никогда не думала об этом, но теперь, когда Вы упомянули….

— Как на счет того, что так мало рекламы овощей, фруктов или натуральной еды? — Он словно поезд безостановочных вопросов. — Почему по большей части это шоколад, печенье и газировка?

Я тяну его за руку, чтобы остановить. Он повинуется.

— Что из этого связано с Пекарем? Что конкретно из того, что Вы говорите?

— Этот батончик у меня в руке. Почему в нем две палочки, Алиса? — Он с остервенением стучит им по ладони.

Я читаю обертку.

— Потому что он для двоих людей, а не одного.

— Когда ты в последний раз делилась Твиксом с кем-нибудь, Алиса? — Это был риторический вопрос, как и все остальные. — Ответ — «почти никогда».

— Вы хотите сказать, что Пекарь наказывает нас за то, что мы позволяем детям толстеть в столь юном возрасте; что позволяем им есть еду, которая больше вредит им, нежели помогает вырасти здоровыми? — я пытаюсь пропустить лекцию и перейти к самой сути.