Читаем Выбрать волю полностью

Она болезненно чётко чувствовала то, в какой зависимости от него находится, и насколько сама её жизнь и жизни тех, кого она любит, зависят от его капризов. А Грэхард, как ни крути, не производил впечатление человека, способного сдержать свои разрушительные порывы.

В общем, когда поостывший от прошлой встречи владыка почтил её своим визитом, она только больше утвердилась в своём окончательном решении всеми правдами и неправдами добиться развода.

Конечно, толкового диалога между ними не случилось. Грэхард заявил, что о разводе не может быть и речи, а князь Кьерин может хоть собственной бородой подавиться, но ничего не добьётся.

– Даже слышать ничего об этом не хочу! – раздражённо шипел он, потому что всегда предпочитал тактику «если мне что-то не нравится – этого не существует».

– Ты не можешь держать меня здесь насильно! – возмущалась в ответ не менее раздражённая Эсна, которая не была способна ни на какую дипломатию, потому что думала только о том, как бы избавиться от придавившего её гнёта чужой воли.

– Могу и буду! – гневно рыкнул он, взбешённый её сопротивлением.

Холодно откинув волосы, Эсна сложила руки на груди и зло спросила:

– И о какой же любви ты говоришь, если ты лишаешь меня права выбора?

Стремительно подлетев к ней, он навис над нею в своей любимой манере и рыкнул:

– У тебя был выбор. И ты выбрала меня. Пути назад нет, Эсна.

Она, кажется, уже выработала некоторый иммунитет против его нависаний, потому что не дрогнула и холодно напомнила:

– Ты не сможешь удерживать женщину, если её отец потребует расторгнуть брак. Есть закон, и он един для всех, в том числе и для тебя.

– Отлично! – пророкотал Грэхард. – В таком случае, мы просто лишим твоего отца возможности что-то требовать! – и вылетел вон, громко хлопнув дверью напоследок.

Резко побледневшая Эсна пошатнулась и чуть не рухнула в обморок: в его реакции она увидела обещание убить её отца.

Однако сам Грэхард имел в виду не совсем это. Он сделал логичный вывод, что князь не сможет ничего требовать, если ни о чём не узнает, поэтому попросту отдал ряд распоряжений, которые помешали бы Эсне каким бы то ни было способом связаться с родными.

На другой день Эсна с удивлением обнаружила, что ей запрещено выходить из покоев, писать кому-то и даже принимать кого-то.

Она долго стояла в ошеломлении, не веря, что всё это происходит в реальности.

По сути, он превратил её в узницу.

И… она просто не знала, что предпринять теперь, потому что, как выяснилось, круг разрешённых для неё действий вдруг стал ужасно узким.

Грэхард, как уже неоднократно отмечалось, совершенно не умел выстраивать отношения, и предпочитал решать проблемы радикально. Идею Эсны с разводом он воспринял как минутную, но опасную блажь, и счёл разумным держать жену взаперти до тех пор, пока эта блажь из её головы не выветрится.

Будь Эсна похитрее, она бы, возможно, сумела притвориться сломленной и показать ему ту картинку, которую он жаждал видеть: ласковую и послушную жену. Это дало бы ей возможность получить послабления и связаться-таки с отцом – правда, представляется наиболее вероятным, что опрометчивый поступок такого рода привёл бы к самым кровавым последствиям, поскольку владыку не интересовало, какую цену придётся заплатить за обладание желанной женщиной. Поэтому, возможно, ситуация всё-таки сложилась к лучшему: старый князь ни о чём не узнал, хотя и встревожился. Ни он, ни Ална не получали вестей от Эсны уже больше месяца, и всё, что им удалось узнать через скалистого генерала и младшего Треймера – так это новость о её болезни.

Между тем, должны признать, что Дерек всю эту ситуация благополучно прошляпил, потому что так и продолжал избегать возможностей пересечься с Эсной, поэтому её затворничества, разумеется, не заметил, и мог бы и вообще не замечать ещё долго, если бы с ним не поговорила обеспокоенная княгиня.

Узнав, что Грэхард попросту запер жену в её покоях и никого к ней не пускает, Дерек почувствовал себя изрядно ошеломлённым: такого поворота событий он никак не ожидал.

Как подлезть к господину с деликатным разговором, тоже было не очень понятно: он демонстрировал явное раздражение и нежелание говорить на эту тему. Однако Эсну нужно было спасать, поэтому Дерек решился.

– Мне не кажется, – дипломатично отметил он, подавая после совета владыке распоряжение на подпись, – что запирать женщину – это хороший способ наладить с нею отношения.

– Твоего мнения никто не спрашивал, – холодно скривился Грэхард, берясь за предложенную бумагу.

Пока он хмуро вчитывался, что ему нужно одобрить на этот раз, Дерек перебирал в голове стратегии, которые могли бы чем-то помочь в этой ситуации.

– Ты и впрямь ведёшь себя как тиран, – решил он напомнить то, что, кажется, владыка не хотел идти по этому пути.

Однако и момент, и случай явно были неподходящими.