– Жена купца Веретенникова, Ефросинья Никитична, двадцати пяти лет от роду. Веретенников приехал на пароходе из Киева, дома не застал жену, приходящая прислуга с утра ее не видела, и, судя по всему, Ефросинья не ночевала дома. Он сразу обратился в полицию, приметы совпали, и он опознал тело жены. Со слов судмедэксперта, смерть наступила между десятью часами вечера и двумя часами ночи от потери крови, в реку ее бросили уже мертвой. Если тело находится в воде на протяжении нескольких часов, невозможно более точно установить время смерти.

– Я под утро шел по Красному мосту и заметил какое-то движение на берегу, – вспомнил Владимир.

– Что конкретно вы видели? – вскинулся Катасонов.

– Какие-то тени, – растерянно произнес Владимир. – Метрах в пятидесяти от моста, выше по течению, со стороны города.

– Завтра пошлю туда Лифшица с полицейскими, пусть осмотрят это место.

– А что вы в столь позднюю или раннюю пору там делали? – подозрительно прищурился Катасонов.

– Возвращался из гостей.

– Вы очень быстро освоились здесь и обросли знакомствами, – с явным недовольством заметил Катасонов.

– Поразительно! За столь короткое время уже четверо молодых людей пали от рук убийцы! – вклинился Семакин. – Неужели никак нельзя выйти на его след?

Лицо Катасонова стало свекольного цвета, он возопил:

– Что вы все как сговорились?! Как будто я не хочу поймать этого преступника! Нет ни малейшей зацепки! Неизвестно, каким образом и куда он заманивает жертвы, – на телах нет следов, говорящих о том, что они сопротивлялись. Ну ладно женщины, но ведь убили и молодого крепкого мужчину, и что, он, как теленок, дал выцедить из себя кровь? Непонятен мотив убийцы и для чего он использует такой способ убийства – обескровливанием. Ритуальные действа? Слишком короткий промежуток между убийствами, и неизвестно, ради какого идола, божества, беса это совершается. Я уже обратился к ученым-историкам с этим вопросом, но они лишь руками разводят. Остается только думать, что есть тайная секта, члены которой поклоняются кровавому божеству ацтеков, но во время их ритуалов помимо обескровливания еще и сердце вырезается. Или Тору древних викингов, но ведь и ему приносили кровавые жертвы только перед какими-то важными событиями. В полицейских архивах не нашли ни одного подобного случая. Разве что когда мужик по пьяни убил своего дружка, с которым пил, мозги от водки у него размякли, нацедил он стакан крови и выпил, сам не понимая зачем. Но на этом все! Протрезвев, он не стал вампиром, не пил больше кровь. Сейчас он на каторге, пожизненно.

– Значит, остается только версия, что кто-то решил стать новым «черниговским вампиром», о чем мы уже раньше с вами говорили, – напомнил адвокат.

– Психов мы тоже проверяем, раньше нам в этом оказывал помощь Владимир Иванович, сейчас этим занимается фельдшер. Но результатов нет! – устало произнес Катасонов, сам налил себе рюмку водки и одним глотком выпил.

– А если предположить, что кто-то такими действиями хочет посеять страх и панику в городе? Ведь об этих убийствах говорят на каждом углу! – выдвинул версию адвокат. – Может, убийца хочет прославиться подобно лондонскому Джеку-потрошителю? И поэтому он выбрал столь необычный способ убийства, как обескровливание?

– И при этом остаться безнаказанным! – раздраженно бросил Катасонов. – Я все равно его вычислю, как бы он ни прятался! Но для этого мне нужно время, а его у меня нет! Губернатор дал мне неделю сроку, если не найду – лишусь должности, а это для меня катастрофа! Что я буду делать, если уйду из полиции?!

– С вашим опытом работу вы всегда найдете, но почему вы думаете, что не поймаете преступника в этот срок? – спросил Семакин. – Кстати, уверенность в своей правоте, а также в том, что цель будет достигнута, помогает добиться результата. Поэтому я не сомневаюсь, что вы поймаете убийцу!

20

На обратном пути Владимир вспомнил страхи Кати, ее наивную веру в то, что причиной смертей в городе мог послужить двухсотлетний дневник Василия Дунина-Борковского с магическими заклинаниями, поднявшими из могилы мертвеца-упыря. Возможно, ее брат Феликс был мистиком и оказывал влияние на девушку. Владимир чувствовал, что нравится Кате. Она была ему симпатична, но не могло быть и речи о более близких отношениях с ней. А вот таинственная незнакомка из парка продолжала волновать воображение Владимира, и он горел желанием ее увидеть, однако даже не представлял себе, где ее искать. Единственное, что он мог сделать, – это попытаться проследить за художником Половицей. Но как? Сидеть ночами у окна и наблюдать за входом в психиатрическое отделение? Связываться с Ташко теперь было проблематично – он ведь отстранен от работы, и в психиатрическое отделение его не пустят.