Читаем Вурдалак полностью

– Топалов – чудовище! – с отвращением воскликнула девушка.

– Как вы здесь оказались? Вы дали согласие на госпитализацию?

Девушка разрыдалась, содрогаясь всем телом. Владимир понял, что сыщик больше ничего не добьется от нее, пока она не успокоится.

– Я введу барышне успокоительное, и примерно через полчаса она сможет отвечать на ваши вопросы.

– Ждать мы не будем, надо действовать! – воинственно воскликнул Лифшиц. – Похоже, тут мрачная история, и неизвестно, чем все это может закончиться! Я немедленно еду к следователю, затем мы отправимся к прокурору, а вы оставайтесь здесь и держите все под контролем. Жаль, что барышня не сообщила свою фамилию, но ничего – позже узнаем.

– Она в шоке, – пояснил Владимир.

– Не оставляйте ее без присмотра и никого к ней не допускайте! – еще раз проинструктировал сыщик Владимира и не забыл о санитарах: – Эй вы, шельмы! Выходит, вы все знали и молчали?! Неукоснительно исполняйте приказы господина доктора, авось вам это зачтется в суде!

Сыщик уехал, санитары разбежались по углам, в палате с девушкой остался только Владимир. Вдруг девушка, до этого лежавшая на боку, спиной к нему, быстро перевернулась на спину и пристально посмотрела на Владимира. Теперь она мало была похожа на бедную запуганную жертву вероломного доктора.

– Прошу вас, дайте мне воды! – попросила девушка.

Владимир встал, кликнул санитара и велел ему принести воды. Вскоре тот вернулся с графином с водой и стаканом. Когда Владимир налил воды в стакан, она сделала пару глотков и отставила стакан.

– Меня зовут Дарья Ефимовна Бушкова. Мой отец сахарозаводчик, он вас щедро отблагодарит за то, что вы меня спасли от этого чудовища.

– Мне ничего не надо, я рад, что смог вам помочь.

– Вы не представляете, что он делает с больными! Вот, смотрите! – Девушка вдруг открыла рот, сунула туда пальцы и вытащила обе челюсти. Ее лицо сразу изменилось, стало старушечьим.

Владимира передернуло от омерзения.

– Он удалил мне все зубы, все до одного, – прошамкала барышня и, отвернувшись, вернула челюсти на место. – Мне нужно уехать домой. Найдите извозчика, – очень спокойно произнесла Дарья, словно с ней не произошло ничего необычного.

– Дарья Ефимовна, вы должны дождаться приезда прокурора и следователя, им обязательно надо с вами поговорить. Ваших родных поставят в известность, и они приедут за вами. Одной вам не следует ехать, вы очень слабы.

– Видимо, я в вас ошиблась, – все так же спокойно, без эмоций, произнесла девушка. – Вы, верно, надеетесь получить щедрое вознаграждение от доктора? Но мой отец и я будем гораздо щедрее.

– Мне не надо никакого вознаграждения, я просто пытаюсь помочь вам.

– Но что вами движет?

– Человеколюбие, я врач и дал клятву Гиппократа.

– Вы врач?!

– Да, и работаю в этой больнице.

– Любопытно… Так вы меня не отпустите?

– Вы абсолютно свободны, никто не собирается удерживать вас здесь силой, но вам обязательно надо поговорить с прокурором и следователем. Они должны вскоре приехать.

– Все равно я чувствую себя пленницей, – произнесла девушка и, протянув руку к стакану, вдруг резким движением столкнула его с тумбочки. От неожиданности Владимир проводил его взглядом до пола, где тот разлетелся на осколки, и в то же мгновение его голову пронзила ужасная боль, словно на нее свалился потолок…

Сознание медленно возвращалось к Владимиру, лежащему на кровати в изоляторе. Здесь было полно людей, и они что-то оживленно обсуждали. Он не мог разобрать ни слова, у него было ощущение, что уши плотно забили ватой. Ужасно болела голова, прикоснувшись к ней, Владимир нащупал плотную повязку. Напрягшись, он с трудом приподнялся и сел на кровати. Он сглотнул и стал лучше слышать, различать голоса. Владимир обвел взглядом палату, узнал доктора Нестеренко, следователя Катасонова, сыщика Лифшица. Напротив него на кровати сидел холеный мужчина в дорогом сюртуке и с любопытством обводил взглядом присутствующих.

– Пришли в себя? – воскликнул взбудораженный Катасонов, бросив взгляд на Владимира. – Как это понимать, Владимир Иванович? Что с вами произошло и где находившаяся здесь барышня? Куда она подевалась?!

– Не знаю, – со стоном произнес Владимир. – Внезапно в голове словно граната разорвалась. Не знаю, что это было.

– Это как раз известно, милейший Владимир Иванович. Барышня, а может, кто-то другой, саданул вас графином по голове, и тот, не выдержав соприкосновения, разлетелся на осколки. Санитар обнаружил вас здесь без сознания, с окровавленной головой.

Владимир снова дотронулся до раскалывающейся головы и попытался сосредоточиться:

– Барышня стояла там, графин находился на тумбочке, рядом с ней, так что ударить им никто, кроме нее, не мог… – Владимир явно был озадачен. – Графин был полон воды – тяжеловат для барышни в таком состоянии! Казалось, что после пережитого сил в ней совсем не осталось.

– Получается, вы чем-то не угодили этой барышне. Как ее имя, откуда она? Вы не поинтересовались у нее?

– Дарья Ефимовна Бушкова, дочь сахарозаводчика. Порывалась немедленно отправиться домой.

Катасонов нахмурился:

– Ефим Бушков, сахарозаводчик? Не знаю такого.