Полицейский как ошпаренный выскочил из кабинета.

Следователь и Владимир прошли в уборную. Оконная решетка и в самом деле легко снималась и ставилась на место.

– Я этого не знал, – пробормотал Владимир, чувствуя себя виноватым. – Вряд ли это сделали больные – они давали деньги дежурному санитару, чтобы вечерами выходить из отделения.

– Ловок, подлец! Ничего, сыщем его – никуда не денется!

Они вернулись в кабинет, где продолжался обыск, и тут Владимир, неловко повернувшись, случайно свалил на пол несколько баночек с порошками, к счастью, не разбившихся.

– Прошу прощения! – Владимир наклонился, чтобы их поднять, и прочел на одной из упавших баночек этикетку – «Бертолетова соль».

Остальные баночки он поставил на стол, а эту спрятал в карман. Для чего он это сделал, лишив полицию главной улики, Владимир не знал, действовал по наитию.

Обыски в кабинете и в доме Геннадия Львовича ничего не дали. Было обнаружено медицинское оборудование непонятного назначения, баночки и коробочки с мазями и порошками – и все. Все это было изъято в качестве вещественных доказательств и передано в криминалистическую лабораторию в Киеве для исследования. Геннадий Львович исчез, его поиски ничего не дали – он как под землю провалился. Судя по тому, что в его доме полицейские не нашли ни денег, ни паспорта, ни ценных вещей, он заранее подготовился к такому повороту событий. Так что судебный следователь особо не рассчитывал на то, что преступника удастся разыскать.

Владимир баночку с этикеткой «Бертолетова соль» вначале хотел уничтожить, затем все же решил оставить себе.

Эпилог

Лето 1914 года. Ницца

Владимир Иванович Шульженко с женой Верой и двухлетним сыном Иваном устроились под полосатым зонтом уличного кафе на площади Массена. Они заказали себе итальянское абрикосовое мороженое, а малышу – взбитые сливки с клубникой. Сегодня они не пошли на море по той причине, что в городе проходил карнавал с темой «Персей на Пегасе». Они отдыхали в тени зонта, спасаясь от безжалостного солнца, а на центральной площади бушевало и радовало глаз разноцветное людское море. В центре находились шутейные фигуры короля и королевы карнавала вместе со свитой шутов, подпрыгивающих, гримасничающих, дудящих в дудки и гремящих бубнами. Как обычно, несмотря на шутливый тон карнавала, затрагивались и политические темы. Было много смешных изображений германского кайзера Вильгельма и австрийского императора Франца-Иосифа I.

– Этот карнавал называют еще «Персей на желтом Пегасе», хотя в официальном названии слово «желтый» не присутствует, и никто из местных жителей, кого я спрашивал, не смог этого пояснить. Мне невольно вспомнился сборник рассказов «Король в желтом», мое давнее увлечение, – сказал Владимир супруге Вере. – Там все события разворачивались вокруг прочтения пьесы, содержание которой автор не раскрывает, а лишь дает отдельные недомолвки. Ты не находишь, что в их недосказанности есть нечто общее, скрывающее тайну?

– Не ищи то, чего нет, – мягко произнесла Вера и, положив руку на руку мужа, почувствовала, что она дрожит. – Я знаю, что тебе до сих пор не дает спокойствия, поэтому прошу – забудь о тех событиях. Все это в прошлом, которое больше никогда не станет на твоем пути.

– Ты, как всегда, права, Вера, – согласился Владимир, а сам подумал: «Как знать!»

Он посмотрел на свой перстень с крупным сапфиром. Его он заказал в ювелирной мастерской сразу по возвращении из Чернигова в Киев. Отец, Иван Никодимович, счел это его причудой, впрочем, он стал замечать и другие странности в поведении сына.

После бегства вероломного убийцы, Геннадия Львовича, отец Владимира настоял на том, чтобы сын уволился из больницы и уехал с ним в Киев. Владимир этому не особенно противился. Собственная «смерть» не прошла для него бесследно, у него началась депрессия, его вновь стали посещать мысли о самоубийстве, и он в течение полугода по настоянию отца наблюдался у психиатра из Кирилловской больницы и проходил лечение в домашних условиях. Вот так на время Владимир, работавший ранее врачом в психиатрической лечебнице, сам стал пациентом психиатра. Тем не менее вскоре Владимир начал работать хирургом в Александровской больнице, у него завязались дружеские отношения с дочерью главного врача больницы, приятелем его отца. Вскоре отношения между молодыми людьми стали более чем дружескими, и они обвенчались. Через год у них родился сын.