Читаем Вурдалак полностью

В указанный в пригласительном билете день оставшееся до начала бала время Владимир хотел провести за чтением какой-нибудь книги из библиотеки адвоката. Однако ему не удалось сосредоточиться на чтении, его мысли по-прежнему занимал вопрос, как найти убийцу. Хотя уже был понятен мотив преступника, полиция пока на него не вышла. Владимира по ночам мучили кошмары, и действующими лицами в них были знакомые ему люди: Ловцов, оба доктора психиатрического отделения, Софья Волобуева, ее жених Новицкий, психопат Лещинский и даже Ташко.

Умственное напряжение вызвало головную боль. Глянув на часы, Владимир увидел, что уже пора собираться и ехать на бал. Клава ему сообщила, что Семыкин задерживается на работе, и он решил не дожидаться его. Надев манишку с жестким накрахмаленным воротником, туго сжавший шею шелковый галстук-бабочку, белоснежный жилет, а затем и фрак, Владимир почувствовал себя неловко – одеяние было для него непривычным. Еще и новые лаковые туфли жали. Набросив на плечи темно-синий плащ, надев цилиндр и белые перчатки, Владимир вышел из дома и сел в экипаж, за которым сходила Клава.

Дом дворянского собрания находился по соседству с Константиновским сквером. Его первый этаж был высокий, полуторный, со стрельчатыми окнами. По бокам здания имелись флигели с полукруглыми крышами и отдельным входом, они были значительно выдвинуты вперед, и между ними, прямо под окнами первого этажа, находился ухоженный цветник. Когда Владимир подъехал, поодаль уже стояло довольно много карет. То и дело подъезжали экипажи и, высадив пассажиров, тут же отъезжали – за этим строго следили два лакея в ливреях.

На входе к Владимиру сразу подошел один из них и проверил, есть ли его фамилия в списке гостей.

– Добро пожаловать, сударь! – сказал лакей и широко распахнул двери.

Владимир, ощущая стеснение в груди и неудобство от непривычной одежды, вошел внутрь. Здесь лакей принял у него цилиндр, перчатки, плащ и трость и провел к входу в зал, где было уже много народу. Все мужчины были во фраках или мундирах, некоторые с орденами, дамы – в бальных платьях, со сверкающими, переливающимися в свете громадной электрической хрустальной люстры драгоценными украшениями. Мужчины, разбившись на небольшие группки, вели разговоры, то и дело прерывающиеся смехом после удачной шутки или остроумного замечания. Некоторые дамы расположились на стульях, расставленных вдоль стены, они обмахивались очень красивыми веерами и зорко поглядывали по сторонам. Другие дамы, под руку с кавалером или в сопровождении нескольких спутников, дефилировали по залу, представляя себя королевами. Владимир, мучившийся из-за неудобной одежды, чувствовал себя не в своей тарелке в обществе важных чиновников, преуспевающих дельцов, промышленников, банкиров. Он встал у стены, рядом с сидящей на стуле пожилой дамой, обвешанной брильянтами, рассматривающей окружающих через лорнетку.

Владимир увидел докторов Нестеренко и Топалова с бокалами шампанского в руках, в компании трех господ; они чувствовали себя свободно и о чем-то весело разговаривали. Даже Топалов улыбался, а Владимир думал, что тот давно разучился это делать. Поодаль прохаживался Геннадий Львович вместе с чрезвычайно толстым и румяным господином, что-то рассказывающим с пренебрежительным выражением лица.

В конце зала на подиуме разместился целый оркестр, музыканты как раз настраивали инструменты. Перед ними стоял длинный тощий дирижер, чем-то похожий на больного Ташко. Но вот дирижер взмахнул палочкой и, словно по волшебству, оркестр ожил и сыграл небольшую музыкальную пьесу, чем привлек к себе внимание. Только музыканты закончили играть, как на подиум вскочил лысоватый господин и громким голосом объявил:

– Господа! Внимание! Попрошу поприветствовать хозяина нашего бала, председателя попечительского совета, господина Верещагина Олега Вениаминовича, а также его дочерей Аделию и Ирину!

Господин тут же захлопал, и зал вторил ему. Оркестр сыграл туш. Через двери в конце зала вошел широко улыбающийся Верещагин, ведя под руку своих дочерей. Владимир подался вперед и остолбенел – и было от чего! Дочери Верещагина были близнецами, их невозможно было отличить друг от друга, тем более что на них были одинаковые платья и даже улыбались они одинаково. Хотя различие все же имелось – одна из них была чрезвычайно бледной, вернее, излишне напудренной, из-за чего лицо у нее было, как у куклы. Владимиру вспомнился найденный им в парке платочек в пудре, и он решил, что эта барышня и есть незнакомка, запавшая ему в сердце. Первый раз он видел именно ее, а вот второй раз, очевидно, встретил ее сестру. Вот почему при второй встрече кучером был не художник Половица!

Верещагин произнес краткую речь, в которой отметил, что попечительский совет уже четвертый год подряд устраивает бал с благотворительными целями и что вырученные средства пойдут в фонд городской земской больницы. Когда он закончил говорить, присутствующие дружно захлопали. Вновь на подиум заскочил лысоватый господин, видимо, распорядитель, и громко объявил: