Читаем Второй выстрел полностью

На том мы с ним и расстались. На следующее утро я вытащил из почтового ящика конверт с аккуратной распечаткой адресов и телефонов моих предполагаемых собеседников. Причем было это довольно рано, так что я не знаю, как Мышкин успел обернуться. Теперь надо было решать, что лучше: звонить и пробовать договориться заранее или идти напролом. У меня не было определенной точки зрения. Я прикидывал то так, то эдак, мысленно проигрывая разные варианты. В конце концов в голове у меня образовалось что-то вроде шкалы с двумя полюсами. На одном полюсе был Гоша, которого я твердо решил разыскать в театре без всякого предупреждения, хотя едва ли смог бы объяснить, почему; на другом — Андрей, с которым, безусловно, следовало сперва поговорить по телефону. Между этими полюсами свободно болтались двое других, относительно которых я никак не мог прийти к определенному выводу. Пришлось начать с Гоши, а дальше действовать по вдохновению.

Попасть в театр во время репетиции оказалось даже проще, чем я думал. Дверь служебного входа была открыта, сразу за дверью обнаружилась вахтерша — типичная театральная старушка, охотно согласившаяся мне помочь. Она куда-то позвонила, с кем-то поговорила и приветливо указала мне на стоявший рядом стул со словами: «Подождите, будьте любезны». Я еще, помнится, подумал: «Как же это они пускают так просто? А если бы я был сумасшедший поклонник? Может, потому, что Гоша пока на вторых ролях? Звезды, небось, поосторожнее».

Гоша появился минуты через две, в каком-то странном костюме: вроде офицерском, но без опознавательных знаков — неизвестно какой армии. Увидев меня, он издал какое-то неопределенное восклицание и удивленно захлопал глазами:

— Ты? Это у тебя ко мне дело?

— Извини, что отрываю, — сказал я. — У тебя найдется пять минут?

— Найдется, — на его лице отразилась смесь беспокойства и любопытства. — Пошли куда-нибудь, где тихо…

Мы ткнулись в одно место, в другое — тихо не было нигде. Всюду мелькали люди, кто в диковинных костюмах, кто — в цивильном, с Гошей немедленно кто-нибудь заговаривал, какая-то рыжая девушка в костюме сестры милосердия бросилась к нему с криком: «Боже мой, ты жив!» — и тут же расхохоталась и убежала. В конце концов мы воткнулись в какую-то крошечную комнатенку, Гоша вытащил из кучи сваленных в углу вещей какой-то посох и вставил его в дверную ручку.

— Ну вот, — с удовлетворением объявил он. — Теперь никто не войдет. Валяй! Чего у тебя там?

— Это касается Ольги… — начал я. — Ее смерти…

Он подался вперед и застыл, не сводя с меня пристального взгляда. Я начал с нашего с Ольгой телефонного разговора, разумеется, опустив некоторые подробности — газету, «Первую любовь» и так далее. Просто Ольга сказала, что догадывается, кто убил моего отца, и просила меня приехать утром, чтобы все обсудить. Поэтому я не верю, что она покончила с собой. Я думаю, ее убили, потому что подслушали, что она говорила по телефону. Когда я произнес слово «убили», Гоша ахнул и прижал ладони к щекам. Долго убеждать его не пришлось. Под конец моего рассказа он стал кивать головой, не отнимая рук от лица и повторяя: «Ну да, ну да…» — и вообще воспринял мою идею с каким-то даже энтузиазмом… Я попросил его описать, по возможности подробно, события рокового вечера, и он немедленно согласился. В целом рассказ его совпадал с теткиным.

— Когда Ольга ушла к себе, — сказал Гоша, — Глинка объявил, что принес ей лекарство, и пошел следом.

— Вернулся сразу?

— Не-ет, не сразу… Сколько-то пробыл…

— А ты кота ловил? — поинтересовался я.

— А как же! — кивнул он. — Все ловили.

— Ты слышал, как она говорила по телефону? — наседал я, хотя чувствовал, что происходит какая-то глупость. Только что я рассказал ему про этот несчастный разговор и популярно объяснил, что тот, кто его подслушал, скорее всего, и есть убийца, а теперь спрашиваю, слышал он его или нет. Получался какой-то замкнутый крут: не сказав про разговор, я не мог обосновать своих подозрений, а сказав — сразу раскрывал свои карты. Никакого хитроумного выхода я придумать не мог — видно, все-таки не по моей это части.

— Нет, — сказал Гоша. — Не слышал, — немного помялся и добавил: — Может, Матвей слышал… Мог слышать…

— Откуда ты знаешь? — встрепенулся я.

— Я так думаю… Матвей отнес ей стакан воды — потом, когда Глинка уже вернулся… И тоже застрял — минут на пять, может, больше…

— Не стала бы она при нем звонить, — с сомнением пробормотал я.

— Ну да… Но он потом вошел с террасы — куда Ольгино окно выходит, помнишь? Злой, между прочим, как черт!

Это определение, кстати, совпадало с теткиной характеристикой.

Больше ничего существенного я из него не вытянул. Под конец он спросил, занимается ли этим милиция, на что я честно ответил, что пока нет, и что я это так, для себя, по собственной инициативе. Он понимающе кивнул и стал просить, чтобы я рассказал ему, «если чего узнаю».

— Да ну… — сказал я. — Ничего у меня не выйдет. Но если вдруг — тогда конечно!