— Ничего я не узнал. Не вышло.

— Так ты б у ее матери спросил…

— Спрашивал, — я махнул рукой. — Ничего она толком не знает. Говорит: уехала куда-то к морю…

Тут Тимоша огорошил меня в очередной раз. Он как-то странно перекосился и процедил сквозь зубы:

— Слушай, Володька, шел бы ты, а?.. Уйди, прошу…

— Да я и так… — растерянно пробормотал я и двинулся к выходу.

ГЛАВА 12

Всю обратную дорогу я размышлял, как бы мне к ним подъехать. Я не сомневался, что ни один из них не станет просто так, за здорово живешь, мне исповедоваться. Это тебе не с теткой болтать! Тут нужны мотивировки. Вообще следующее по плану мероприятие сильно отличалось от предыдущего. В тот раз я рассчитывал случайно услышать какую-нибудь полезную информацию, теперь же мои планы были куда серьезнее. Ведь один из них, вполне вероятно, знал гораздо больше, чем другие… Я думал-думал и в конце концов пришел к выводу, что думать тут не о чем — вариантов нет: придется первым делом сообщать им о своих подозрениях. Больше того, нужно быть готовым к тому, что они мне не поверят, и тогда, чтобы убедить их, надо будет рассказать о нашем телефонном разговоре и о том, что Ольга кого-то Подозревала. Ольга, заметим, — но не я! Мне она так ничего и не сказала. Это я собирался подчеркнуть особо — мне совсем не улыбалось выступать в роли наживки. Я надеялся, что убийца мне поверит: ведь если он слышал, что Ольга говорила по телефону, то должен был понять, что я ничего не знаю. А на что я вообще рассчитывал — сказать трудно. В первую очередь, конечно, на несоответствия в показаниях и на то, что мне удастся понять, кто из них лжет. Но — подсознательно — должно быть, и на то, что убийца отреагирует на мои слова как-то по-особенному, позеленеет что ли… Точно не скажу, но наверное, что-нибудь в этом роде. Между прочим, Мышкина я в этих своих планах как-то не учитывал, временно о нем позабыв.

Он напомнил о себе сам, вечером того же дня — позвонил с вопросом «как дела?». Только я раскрыл рот, чтобы сообщить ему все последние новости, как он меня перебил:

— Ну, я рад, что все в порядке! Вы заняты, Володя? Если нет — спускайтесь во двор, а я сейчас подъеду — минут на десять, не больше. Так сказать, в рабочем порядке…

Он не хотел говорить по телефону. Это уже походило на шпионский роман. Я покорно натянул ветровку и спустился во двор, провожаемый Петькиным горящим взглядом — ну как, спрашивается, он догадался, что я иду на свиданку не к барышне, а к милиционеру? Минут через пять, не больше, во двор въехала крошечная машинка, аккуратненькая и кругленькая, в которой, казалось бы, никакой Мышкин — кстати, довольно длинный — уместиться не мог. Тем не менее оттуда он и выбрался, напомнив мне какой-то сложный складной предмет, вынутый из футляра и приведенный в рабочее состояние.

— Никогда и ничего не рассказывать по телефону? — сходу поинтересовался я, упреждая его замечание.

— Конечно, — кивнул он. — А теперь наоборот — жду с нетерпением!

Я подробно рассказал ему, как съездил к Леле. Он хорошо слушал, правильно. Никакой снисходительности: дескать, твое дело рассказать, а уж мы разберемся. Ничего такого. И кивал как раз там, где нужно: например, согласился, что мытье посуды выглядит подозрительно, как и Глинкино неизвестное лекарство.

— Кстати, о лекарстве… — сказал я. — Тут тоже странность… Никто ведь не поинтересовался, откуда у нее столько снотворного. Тетка говорит: я ей давала, а она не пила, а копила, потому что задумала все с самого начала. А мне Ольга жаловалась, что от теткиного снотворного дуреет. Выходит, она его все-таки принимала, а не копила? Потому что зачем ей мне врать? Не вижу смысла. И еще. Если ей его подсыпали, то как? Как можно незаметно подсыпать? Только в еду или в питье. Все равно непонятно. Если я прав и дело в телефонном разговоре, то как же быстро нужно было сориентироваться! Снотворное чаще всего бывает в таблетках. Так? Значит, кто-то должен был бухнуть эти таблетки в какой-то стакан и разболтать — да так, чтобы не было осадка. Не мог же он растолочь их заранее! Причем не одну-две — а сколько? Десять? Двадцать?

— Много, — задумчиво кивнул Мышкин. — Точно не знаю, но много… Я думал об этом. Мне в последнее время не попадалось лекарств в порошках — хотя, может, они и бывают. Еще бывают шипучие таблетки… растворимые. И… есть еще один вариант. Это мог быть наркотик…

— Наркотик?! — почему-то эта мысль меня ужасно поразила.

— Ну да… Все ведь моментально замяли. Никаких анализов, ничего… Родные и близкие подтвердили: пережила драму, последнее время злоупотребляла снотворным — и все, все на том успокоились. Снотворное — так снотворное. А наркотик и растворить легче, и передозировку устроить…

Я растерянно молчал.