Читаем Второй шанс полностью

За их спинами я видел Гудрона. Давно успел обратить внимание, что он постоянно находится где-то поблизости. Не знаю, они совместно так решили-постановили, или это была его собственная инициатива, но факт оставался фактом. Он, стараясь быть незаметным, слушал нас разговор.

– И вот еще один скользкий момент. Ваш Трофим точно сможет сделать шашки, от которых будет достаточно дыму?

– Уверен.

Я даже не сомневался. Если понадобится, он и атомную бомбу соорудит из грязных портянок, куска медной проволоки и автомобильной шины. Жамыхов, только не говори, что и проход нам тоже придется забрасывать шашками: тогда для чего все остальные нужны?

Гудрон продолжал молчать, стараясь не обнаружить своего присутствия. Молчали и все остальные, в том числе и я. Первым тишину нарушил Жамыхов.

– Ну так что?

– Что – что?

– Отправишь к Карпышеву кого-нибудь из своих?

– Отправлю.

Борис поморщился. Ну а я продолжил:

– Значит, так, Петрович. К возвращению Трофима у вас должно быть готово следующее. Работать ему придется уже в темноте, а значит, понадобится освещение. И еще укрытие, чтобы свет даже в двух шагах не был виден. Если возникнет необходимость, обеспечишь его помощниками.

Понятия не имею, как именно Трофим будет их делать. Так что не исключено – помощники действительно ему понадобятся.

– Дальше. Твои люди как поделены?

– Не понял?

– Десятками, сотнями, миллионами?

– Игорь, ты же сам прекрасно знаешь, что у нас фактически сброд. Люди из разных поселений и потому так и держатся.

Жамыхов, черт бы тебя побрал! И после этого ты сетуешь, что у нас все идет трудно?!

Даже мне, чрезвычайно далекому от всего этого, понятно – каждый человек должен знать, что ему делать в следующую минуту, в той или иной ситуации. К кому он может обратиться в случае необходимости и на кого ему надеяться в тот момент, когда без этого не обойтись.

– Значит, так. Через пятнадцать минут здесь должны собраться старшие от всех групп. Отсчет пошел.

– Да кого я пошлю?! Мне еще людей найти нужно.

– Вот этих четырех и отправь.

Тех, которые трапезничали вместе с тобой под рюмочку, и еще двоих, которые лениво изображали охрану. Борис громко кашлянул за их спинами, заставив вздрогнуть от неожиданности. После чего неторопливо, своей обычной походочкой подошел ко мне, присел рядом на камень, недвусмысленно пристроив пулемет на коленях.

– Давай, Петрович, действуй! – едва ли не ласково обратился он к Жамыхову. – Некого послать? Ну тогда задницу в горсть, и мелкими скачками! Точно ведь пять минут прошло из отведенных тебе пятнадцати.

– Все ждал, Теоретик, когда подобное произойдет, – негромко сказал он, чтобы Жамыхов его не услышал. – Понял, наконец-то, что добреньким можно быть, только когда детишек по голове гладишь? А не в тех ситуациях, где от любого твоего слова жизни людей зависят.

– Боря, может быть, на себя все возьмешь? – Хотел я того или нет, но интонация у меня получилась просительной.

Он ответил сразу же, не задумываясь, как будто был давно готов:

– Нет, Теоретик. Дерзай, и у тебя все получится. Исполнитель я качественный, тут спору нет, но ты будешь на своем месте. Да и слова Грека я хорошо помню.

Вероятно, он ждал вопроса – какие именно? Но мне они были известны из других уст. Сладких таких, потому что принадлежали Валерии. Проблема в другом – Георгич не приказывал, призывал сделать меня старшим в том случае, если его не станет. Но ведь это касалось только нас! Тут же сотни четыре, не меньше. Откуда бы у меня опыт управления такой массой людей? А она для этого мира – именно масса. Да и по земным меркам – практически батальон.

– Мне отойти нужно, – сказал Жамыхов.

– Валяй. – Гудрон даже взглядом его не удостоил. – Сейчас, Игорь, я тебе полностью диспозицию проясню. Понимаешь, здесь не армия. Это в ней, если у тебя на погонах на одну соплю больше, ты будешь всегда прав, каким бы тупым ни был твой приказ. Потому что умри, но его исполни. Ну а если остался жив, имеешь право обжаловать. В армии за тобой система и трибунал. Схожесть только в том, что и тут, и там все строится на авторитете. Но в армии тебе его дает одно уже только звание, а здесь он должен быть заслуженным.

– Ну и к чему ты мне все это говоришь?

– Да к тому, что только скажи любому – Теоретик, так он сразу же начнет всякие небылицы о тебе рассказывать. И как ты гвайзелов душил голыми руками, и на перквизиторов с одним ножом ходил, помимо того что еще и эмоционал. Причем такой сильный, что даже вполовину тебе равных нет, но при этом в оплату не берешь ни пикселя. А что скажут о Гудроне? «Да, слышали, есть такой. Раньше при Греке был, а теперь рядом с Теоретиком трется». Мысль мою уяснил? – торопливо закончил он, потому что начали прибывать те, за которыми посылали.

– Что случилось? – с ходу поинтересовался один из них, определенно из Светлого.

Он мне запомнился, слишком характерная у него внешность, один только нос чего стоит. Еще и разговаривает с легким кавказским акцентом. Люди у него по струнке не ходят, но дисциплина присутствует, у всех бы так.