– Нашли кому дорогу перебегать. – Гудрон лучезарно улыбался. – Знаешь, я и сам иной раз в недоумении. Ладно Трофим, Артемон, да пусть даже Остап. У нас и в земной жизни хватало всякого. Его, – Борис ткнул в меня пальцем, – я увидел на второй день, как он сюда угодил. Молодой, сопливый, за ним даже срочки нет, не говоря уже обо всем другом прочем. А как я Грека уговаривал, чтобы тот дурью не маялся: на кой черт нам обуза? И тем больше удивительно, когда он за какой-то месяц из недопеска в такого волчару превратился, что иной раз самого опаска берет. Жил бы он себе на Земле, и ничего подобного с ним не случилось. Но ведь это именно ты и тебе подобные заставили его таким стать, и кто же вам виноват?! – Закончил он свою обвинительную речь неожиданно: – Взрывчатка где спрятана?

Перквизитор дослушивал Гудрона уже на полу, где оказался после его оглушительной затрещины. Борис взялся за его воротник обеими руками, специально либо по случайности ухватив за кожу на шее, чтобы приблизить его лицо к своему.

– Спрятана где, спрашиваю? – повторился он. – Знаешь, что тебя ждет? Я тебя по кусочкам резать буду. По крохотным таким, пока ты мне наизнанку не вывернешься. Или вот еще вариант. Уж очень он понравился, хотя авторство принадлежит не мне. Колени тебе прострелю, жадр в руку суну, а затем заберу, чтобы ты разницу почувствовал. Они у Теоретика отменные, боль снимут, как ее и не бывало, а затем она снова придет. Будь уверен – соловьем запоешь! Не ты первый. Пихлю наверняка ведь знаешь? Он ведь из вашей мразоты. Так вот, ночь напролет нам пел.

– Вообще-то у вас меньше часа осталось на все про все. Ну а потом – бум!

Горячая речь Гудрона на перквизитора не подействовала нисколько. Наверняка из-за жадра, который одинаково успешно действует и находясь в желудке. Другое дело, не каждый сможет использовать его во второй раз, из-за брезгливости, когда он выйдет естественным путем.

– Ну ты-то до этого времени точно не дотянешь! – усмехнулся Трофим.

– Стоп! – прервал я всех. – Повтори, что ты должен был передать.

– Передать должен был Крахмал, – кивком головы указал перквизитор на своего мертвого собрата. – Ну а мы так, за компанию. У него и спрашивайте.

– Брюхо тебе вспороть, чтобы ты поскромнее себя вести начал? – задумчиво сказал Гудрон, который наверняка сообразил, где находится жадр.

– Петрович, – обратился я к Жамыхову, – передай, желательно слово в слово, само послание.

Никому Гудрон брюхо вспарывать не станет. Ну и зачем тогда все эти пикировки? Они могут и до утра затянуться.

– А чего там особенно передавать? – вздохнул Жамыхов. – Показалась эта троица на виду, и один из них белой тряпкой машет. Под самые стены подошли и требуют их внутрь пропустить, чтобы пообщаться с главным. Именно требуют. Ну а когда их сюда привели, этот, – Жамыхов движением головы указал на жертву Артемона, – заявил: «Час вам на то, чтобы Теоретика Гардиану предоставить, иначе взорвем к такой-то матери». Собственно, все. Ну я сразу и послал за тобой. Теперь нам необходимо решить, что делать дальше. Сам что думаешь?

Жамыхов выглядел спокойным, и, несомненно, тоже из-за жадра.

– А чего тут думать? – влез в разговор перквизитор, как будто он находился здесь на равных правах. – Теоретик, собирай вещички и галопом к Гардиану! Не боись, целым останешься. Ты же вроде человек благородный? Жадры бесплатно всем заполняешь. Ну так спасай людей!

Гудрон замахнулся, чтобы влепить ему затрещину, но так и застыл с отведенной рукой: какой смысл бить, если тот все равно не почувствует боли? Затем почему-то посмотрел на руку и все-таки завершил то, что хотел. Голова у перквизитора дернулась, на щеке остался отпечаток от пальцев, но и только-то.

– Время, господа, время! – Несмотря на разбитые в кровь губы, перквизитор продолжал улыбаться. – Не можете сами придумать, тогда я вам подскажу. Спеленайте Теоретика, ну а мы с Кровлей его, так и быть, упрем. Иначе бух – и в округе одни развалины!

– Ну отдадим мы его, – сказал Жамыхов, как будто меня здесь и не было, – но где гарантия, что тогда не бух? А так, глядишь, будем целыми, пока Игорь здесь.

– Жамыхов, ты в чем тут видишь проблему? Собрались и дружненько, организованной колонной вернулись туда, откуда сюда пришли. Все это можно обговорить, главное, насчет Теоретика прийти к консенсусу. Собственно, он, – перквизитор указал на меня пальцем, – и есть причина того, что вы все еще живы.

– Теперь слушайте. – Я говорил для всех, но смотрел на перквизиторов. – Убедили, выйду. Но не сейчас и не с вами. Ближе к вечеру, часиков этак через восемь. Можешь засечь время.

Глава пятая

– Часы у тебя есть?

Они имеются у многих. Проблема в том, что продолжительность местных суток в отличие от земных больше чем на треть. Что совсем не мешает синхронизировать действия при необходимости.

– Через восемь часов – получается в десять, – взглянув на собственные, которые показывали без четверти два, заявил я. – За три часа до этого знаменательного кто-нибудь из вас должен прийти, чтобы получить инструкции.