Читаем Второй пол полностью

И покинула она уютный бельгийский домик с кухней в подвальном этаже, где стоял запах газа, теплого хлеба и кофе, покинула пианино, скрипку и большое полотно Сальватора Розы, завещанное ей отцом, горшочек с табаком и тонкие глиняные трубки с длинным мундштуком… раскрытые книги и смятые журналы, чтобы посреди суровой зимы, характерной для лесных стран, войти молодой хозяйкой в дом с крыльцом. Там неожиданно для себя она обнаружила на первом этаже отделанную белым золотом гостиную, а на втором, заброшенном, словно чердак, – едва оштукатуренные стены… в ледяных спальнях не было места ни любви, ни спокойному сну. Сидо, окруженная в новом доме лишь слугами, фермерами себе на уме… испытывала потребность в друзьях, в веселом дружеском общении… Она украсила большой фамильный дом, приказала побелить темную кухню, сама приглядывала за приготовлением фламандских блюд, начиняла пироги виноградом и ждала своего первенца. В перерыве между двумя охотами Дикарь улыбался ей и исчезал. Но всему приходит конец – нововведениям в меню, борьбе за чистоту и терпению; исхудавшая от одиночества Сидо стала плакать…[389]

Она вспоминает квартиру своей матери, обставленную в стиле Наполеона III и Мак-Магона, завешенные плюшем зеркала, шкафы из черносливового дерева – все, что ей казалось таким немодным и смешным. Все это проносится в ее памяти и кажется теперь настоящим убежищем, действительно гнездышком, в котором она росла, окруженная бескорыстной нежностью, в тепле и безопасности. А эта квартира, с запахом новых ковров, окнами без занавесок, множеством стульев и кресел, несет на себе печать чего-то незавершенного, как будто отсюда только что выехали предыдущие жильцы. Нет, она нисколько не похожа на гнездышко. Это только место, в котором еще предстоит свить гнездо. И вдруг ей стало страшно грустно, словно ее бросили одну в пустыне.