На следующую ночь Петровы слышали перестрелку. «БМВ» исчезла. А утром Николай пришел в гости к Петровым с перевязанной рукой.

– Ранение навылет. Пустяки. У всего есть своя цена. «БМВ» напрокат обошелся мне в сквозное ранение. Разве это дорого?

– Главное, не переплатить, – заметил Виктор.

– Ты, отец, философ. Философу жить легко. Философы не торгуются, им все по барабану. А мы еще поторгуемся. Мы назначим всему свою цену. И заплатим, если потребуется.

– Если потребуют, – уточнил Виктор Сергеевич.

– Точно, отец. Дай я тебя расцелую. – и, не ожидая согласия Виктора на поцелуй, трижды чмокнул его в губы. – Извини, утром целую луковицу съел…

Виктор записал в дневнике понравившуюся ему фразу: «Философы не торгуются». Но философ ли он сам? И готов ли он к жизни отнестись философски, вообще не думая о цене за билет? Формулировка Виктору понравилась.

В конце лета Николая убили. Накануне убийства Петровы слышали крики. Николай с кем-то спорил:

– Почему нельзя черный флаг? Почему? Объясни! Кому он мешает? Я военный пенсионер. А ты кто? Почему ты решаешь, кому жить, а кому нет? Они были плохие люди. Ты кто такой, я тебя спрашиваю? Кто тебя уполномочил? У тебя есть бумаги? Покажи! Нет у тебя никаких бумаг. Да хотя бы и были. Я не буду с тобой пить. Уходи! Двум силовым структурам в одном месте не жить.

Отвечали Николаю тихо, Петровы не могли разобрать ответы. Разборчиво прозвучал ответ Николая:

– Если надо, я отвечу! Ах ты, сука!

На этом разговор закончился. Утром Виктор обнаружил тело рядом с забором. В спине соседа торчал нож, видимо, Николай полз к Петровым за помощью.

Днем Виктор затащил Николая на тачку и отвез на старинное кладбище. Вырыл могилу, бросил в яму тело соседа и закопал.

Лида проводила покойного словами:

– Прощай, военный пенсионер.

Компьютера в доме убитого Виктор не нашел. Холодильник тоже пытались вынести, но, видимо, он оказался не под силу грабителям или они спешили. Виктор забрал его себе. Под ящик для яиц.

Вечером того же дня Виктор позвонил Полковнику:

– Николая убили, соседа.

– И что? Сам виноват. Зачем надо было череп с костями над домом вешать. Я ему говорил, не надо, плохая примета. Ну вот и получил. Накликал беду. «БМВ» у уважаемых людей угнал. Но если хочешь знать мое мнение, то я скажу: бесполезный был человек. Вот ты, Виктор Сергеевич, обувью ведаешь. Жена твоя – спортсменка и медсестра запаса, при всех недостатках нужный человек. Максим – автомобилист, может починить любую машину. А он кто? Алкоголик, бесполезный человек. Военный пенсионер – лишняя профессия для нашего небольшого коллектива. Похороните.

– Уже! – доложил Виктор.

– У вас там уже, наверное, аллея героев.

В дневнике Виктор записал: «Леонид съехал, так даже лучше. Он был неглуп, говорил, философы живут дольше. Наверное, он прав. Но сам он не был философом. И за некоторые вещи ему пришлось платить дважды и по завышенной цене».

Виктор Сергеевич в дневнике назвал Николая Леонидом. Вдруг кто-нибудь будет его искать и найдет дневник.

Еще Виктор нарисовал портрет жены. Карандашный набросок. Жена получилась похоже и в то же время смешно. Виктор засмеялся. Вложил блокнот в полиэтиленовый пакет и вышел в сад.

<p><strong>15. Суд и тюрьма в Маргаритовке</strong></p>

Вечером Виктору позвонил Полковник:

– Предлагаю сегодня всем коллективом собраться на берегу и обсудить драматические события последнего времени. С меня выпивка, у Николая конфисковал, нашел у него пару ящиков водки. Устроим поминки и траурный митинг одновременно.

Обычно жители Маргаритовки собирались на берегу, рядом с брошенным много лет назад транспортным однопалубным катером «Дон-25».

Катер представлял собой симбиоз трактора и корыта, как если бы на дно корыта установили тракторные двигатель и кабину.

Еще в корыте поместились две деревянные скамейки, каждая на двадцать мест. Когда-то давно во время работы двигатель нагревался так сильно, что, прикоснувшись к нему, можно было получить ожог. Виктор Сергеевич вспомнил, что такие катера ходили по Дону и ему нравился их запах – запах раскаленного металла.

Катер стоял на берегу лет семьдесят, металлические детали проржавели еще в прошлом веке. «Дон» был чем-то вроде дворца культуры для жителей поселка, летней площадки.

Импровизированный траурный митинг начал Полковник:

– Хорошо, что мы все сегодня собрались здесь. Желающие могут выпить за упокой души усопших, стаканы я захватил из дома. – Полковник поставил рядом с ящиком водки разномастные стаканы, рюмки и кружки. – Вижу, что не все пришли. Где Наташа, кто-нибудь знает?

– К жениху в Металлистов поехала, – сказала Лида.

На самом деле Наташа никуда не уехала, сказать про жениха была ее идея. Она попросила Лиду сказать об этом бывшему мужу.

– Вот как, понятно, – удивился Полковник. – Продолжу. Надо время от времени собираться, беседовать по душам. Вот вы, наверное, осуждаете меня. Мол, я слишком жесток. Убийца! Виктор Сергеевич, наверное, считает, что я зря убил его коллег и зарезал соседа Колю. Поверьте, это не потому, что я такой злой или жестокий. Жизнь заставила. Мир жесток.