– Пусть так выходят. – Роман Максимович вернулся из разведки и с интересом рассматривал происходящее в прицел «лазерной винтовки». – Посмотрим, что они из себя представляют. Без прикрас. А то – ишь!

Через две минуты из дома вышли двое в ватниках и калошах: женщина лет пятидесяти в очках и платке и наголо стриженный мальчик.

– Руки вверх! – распорядился Полковник.

– Пусть разденутся, под ватником автомат можно спрятать, – посоветовал Максим и крикнул: – Раздевайтесь! Одежду нам бросайте.

– Правильно сынок, так и надо, – поддержал сына Степанов-старший. – Думаешь, у бабы грудь, а на самом деле это кирпич за пазухой. Даже два кирпича.

Пожилая женщина улыбнулась и молча разделась догола. Без одежд и платка она выглядела моложе, не старше сорока. У нее была, в общем-то, красивая грудь… «Похожа на сорт томатов „грудь Венеры”, – подумал Виктор Сергеевич. – Неплохо, лучше, чем давленые „сливки”».

У женщины была татуировка на бедре – ветка роз и тигрица.

Мальчик не двинулся с места. Полковник еще раз выстрелил в воздух. Мальчик вздрогнул, заплакал.

– Тетя Лика, мне раздеться?

– Что делать, Лена? – Лика опять улыбнулась. – Раздевайся и никого не стесняйся.

Мальчик разделся. Оказалось, что это не мальчик, а очень худая девушка лет восемнадцати. Девушка зарыдала во весь голос и упала на колени.

– Мы ничего вам не сделали. Что вам надо?

– Больная, что ли? – Максим с любопытством подошел к девушке и пнул ее ногой. Девушка упала в грязь, Максим засмеялся. – Меня зовут Максимом, я автомеханик.

– В доме еще кто-то есть? – строго спросил Полковник.

– Никого, – ответила старшая женщина.

– Подойдите ко мне. – Полковник надел на женщин наручники. – Рассказывайте, откуда, куда и кто такие.

– Ватники можно надеть? – кокетливо поинтересовалась Лика и захихикала.

Лика сообщила, что Лена – ее дочь, они едут в Сочи лечить почки, но заблудились. Ехали на катере под названием «Азов-2», попутчики сказали, что это Сочи, приехали, вылезайте. Не дождавшись, когда женщины соберут вещи, выбросили в море.

– Мы думали, что утонем или замерзнем, все-таки осень.

Но оказалось, что море неглубокое, по колено. Женщины быстро добрались до берега.

– «Азов-2» в Сочи не идет, – угрюмо заметила Наташа. – Только до Керчи.

– Но мы-то не знали, мы билеты с рук брали. Мы им отдали все наши талоны на питание. И серьги у меня еще были, теперь ничего у нас нет.

– Талоны здесь не работают. Скажите спасибо, что не убили. Документы у вас имеются? – Полковник продолжал допрос.

У Лики был диплом о высшем образовании на имя Расула Гамзатова.

– Это шутка, – объяснила Лика. – Я подумала, люди прочтут и улыбнутся, дадут поесть, не ударят, тем более не убьют.

У молодой не было ничего.

– В школе училась? – обратился к Лене Полковник.

Молодая ничего не сказала. Она дрожала от холода и страха.

– Училась, читать умеет, – опять улыбнулась Люда.

– А скажите, это вы газеты оставили в домике? Ведь это такая ценная вещь, – поинтересовался Виктор.

– Это Лена бросила, она хотела вылечить почки и стать журналисткой. Говорила, что хочет почитать свежую местную прессу. Это мы в городе купили. А я учительница! У меня есть настоящий диплом, но я его потеряла.

Свою настоящую историю Лика рассказала Виктору Сергеевичу спустя пару лет.

Во-первых, оказалось, что она никакая не Лика, а Людмила Ивановна Назарова. Людмила Ивановна действительно когда-то работала в школе. Начинала Лика учительницей русского языка.

– Я тогда еще больше улыбалась, – так Лика объясняла свой стремительный карьерный взлет. Очень скоро Лику взяли в горисполком, в столовую, на раздачу.

Лена была дочкой Людмилиной подруги. Подруга упросила Лику взять семнадцатилетнюю Ленку к себе помощницей. Денег за работу в горисполкоме не платили, но кормили. Женщины много ели, особенно Елена, которая хотела поправиться и выйти замуж. Так много, что в иные дни работников горисполкома кормить было нечем и они ругались и грозились отправить работников столовой на каторгу. В конце концов злоупотребления вскрылись, Людмиле и Елене грозила расправа, им пришлось бежать. На катере «Азов-2».

Настоящая это история или еще одна Ликина фантазия, Виктор Сергеевич не понял.

– А что ты называешь каторгой? – спросил Петров.

– Это когда тебя командируют на электростанции крутить турбины. До конца жизни ты крутишь турбины. Ну или что-то в этом роде.

<p><strong>7. Полковник выгоняет Наташку</strong></p>

Лике удалось заразить сельчан хорошим настроением.

– Давайте Лику повесим, а Ленку я заберу к себе, – пошутил Максим. – Будет у меня в гараже на цепи сидеть. Готовить будет.

– Лена нездорова. Она не умеет готовить. Давайте я вам буду готовить, – улыбнулась Люда-Лика. – Не надо меня вешать.

– Ты, наверное, много ешь. Все, что приготовишь, сразу съешь, – опять рассмеялся Максим.

– Нет-нет, я учительница, я привыкла мало есть. А у Лены падучая.

На этих словах Лена забилась в припадке.

– Не надо цирка. Цирк у нас по праздникам, – сказал Полковник и ушел. – Через двадцать минут буду.