Читаем Вторая колыбель полностью

Уже во второй экспедиции, в 2035-м году, с Земли были доставлены анаэробные цианобактерии-экстремофилы Synechocystis, поглощающие углекислый газ и выделяющие на свету кислород. Их геном был расшифрован еще в конце 20-го века, и впоследствии модифицирован так, что они стали способны переносить крайне низкие температуры, большие дозы солнечной радиации, и обходиться мизерным количеством воды и света. Вместе с людьми им и суждено было стать пионерами терраформирования Марса (превращения планеты в пригодную для обитания). Их внедрили в подпочвенные залежи льда, где время от времени он таял под действием солнечного cвета и внутреннего тепла планеты, просачивающегося наружу. Они удивительно быстро приспособились к суровейшим марсианским условиям, начав синтезировать кислород. Конечно, их производительность была относительно невелика в сравнении с земными растениями, но это был единственный доступный тогда способ, не требующий особых затрат, если не считать прямой доставки кислорода с Земли. За первые двадцать лет после этого количество кислорода в атмосфере планеты увеличилось до приемлемого для того, чтобы завезти сюда мхи и лишайники (а позже и карликовые растения) из земной тундры. Приживленные в местах летних прорывов грунтовых вод, они стали бурно размножаться, увеличивая выработку кислорода в атмосферу. В местах их особенно бурного размножения почва потеряла свой характерный красноватый цвет, начиная приобретать знакомый земной оттенок. Наконец, через пятьдесят c лишним лет после своего дебюта, показав чудеса адаптации к суровому климату Марса; бактерии, мхи с лишайниками и растения насытили его атмосферу кислородом настолько, что давление атмосферы в глубоких низинах соответствовало земному на высоте четырех километров. В глубоких низинах, как гигантский каньон долины Маринера, глубина которого достигала шести километров, уже можно было бы дышать атмосферным воздухом, если бы в атмосфере Марса изначально не было так много углекислого газа. Хоть его содержание и сократилось с 95 % в начале освоения до 63 % сейчас, это было еще очень далеко до приемлемого для дыхания уровня. Более толстая атмосфера стала задерживать больше отраженного от поверхности тепла, и климат на Марсе стал мягчать. Хотя зимой температура в приполярных зонах и опускалась ночью до -82o по Цельсию, но это были уже далеко не те -143 °C, как в самом начале колонизации. А летним днем на экваторе была и вовсе божья благодать: +33 °C днем. Правда, летней ночью там же температура падала до -9 °C, но… Марс есть Марс! Само понятие времен года на Марсе было достаточно размытым, сильно отличающимся от земного. Марсианский год длится 687 земных суток, а продолжительность суток равна 24 часам 37 минутам. Вытянутость орбиты Марса (орбитальный эксцентриситет, равный 0,094 против 0,017 у Земли) приводит к тому, что лето в северном полушарии приходится на самый удаленный от Cолнца участок орбиты (афелий, равный 249 млн. км). Самый близкий к Солнцу участок орбиты (перигелий, равный 206 млн. км) Марс проходит, будучи обращенным к светилу южным полушарием. По законам центробежного движения, если планета движется по эллиптической орбите, то в афелии она имеет наименьшую скорость, а в перигелии — наибольшую. Поэтому северное лето на Марсе долгое и прохладное, а южное — короткое и жаркое. Северная зима, соответственно, короткая и умеренная, а южная — долгая и жестокая. Вместе взятые, северные весна и лето длятся заметно больше половины марсианского года. К тому же нестабильность угла наклона оси Марса в долгосрочной перспективе тоже приводит к размытости сезонных изменений климата. У Земли есть достаточно большой естественный спутник, своим притяжением стабилизирующий положение оси планеты, за счет чего сезонность климата на Земле ярко выраженная и стабильная. У Марса же оба его спутника, Фобос и Деймос, слишком малы, чтобы стабилизировать ось планеты. Множество разных факторов, включая эти, учитывалось при выборе мест для первых поселений.

II