Читаем Встречи во мраке полностью

– Все мужчины – скоты, – сказала она ему, – но вы джентльменская свинья. Хорошо, я завтра принимаю свою последнюю солнечную ванну в этом году на пляже Иль-Бадио, под желтым тентом в одиннадцать.

– Странное место для свидания.

– Вы сами напросились, я вас совсем не знаю.

Бонд сжал ее руку, и машина уехала.

Когда он вернулся в зал, Коломбо не было, а Кристатос отправился в туалет, очевидно, выяснить со своими – не продешевил ли он и откуда лучше начать с валютой, может, сразу взять деньги в долларах?

Пляж Иль-Бадио был совершенно пуст. Тенты, качалки, лежаки свалены в кучу – сезон окончен. Жара стояла убийственная, и ноги Бонда по щиколотку проваливались в раскаленный песок. Прямо перед собой он увидел желтый тент, огороженный парусиной, подошел поближе и, посмотрев через него, сказал:

– Привет, леди…

Она лежала, подставив жарким лучам все тело, и только лицо пряталось под тенью зонта.

Смуглое тело, круглый живот и полосатое, черное с белым, полотенце составляли яркий контраст..

Бонд присел рядом. Она только набросила на бедра полотенце и взглянула на него сквозь ресницы, потом рассмеялась.

– Вы очень приятный джентльмен, но, как и все мужчины, вы…

– Свинья?

– О, нет. Давайте болтать.

– Я бы хотел поболтать о вашем друге Коломбо, Кстати, мы здесь одни?

– Как видите.

Она опять начала смеяться, и Бонду мучительно захотелось сбросить с себя все и тоже упасть рядом с ней на полосатое махровое полотенце.

– Для этого здесь слишком много песка, для того, что вы хотите, и слишком жарко, мой джентльмен. А Коломбо – он мужчина, – и она прикусила губку.

Бонд увидел, что она начинает нервничать, и огляделся. Идя сюда, он, конечно, сознавал, что это поспешно назначенное свидание не было простой женской прихотью, и все же…

Он вскочил. От бокового тента, наперерез желтому зонтику, двигались трое. Он посмотрел вниз на заманчивое женское тело; глаза раскрыты, на лице равнодушие, если не отвращение. Она тихо прошептала, не открывая глаз:

– Бегите. Да бегите же, черт вас…

И он побежал. Ноги утопали в песке, сердце стучало как бешеное, но куда-то делся страх перед смертью. Осталось только одно ледяное презрение к этой женщине, Лиз Баум, а потом… Потом осталось только его бешено стучавшее сердце… Добежав до дюн, Бонд на секунду приостановился.

Эти трое, образовав треугольник, явно загоняли его в сторону моря, как загоняют оторвавшуюся от стада корову. Но зачем умирать в море? Рыбам на корм?

Бонд выхватил свой 45-й, и рифленая рукоять сразу стала мокрой от пота. Он шагнул вперед, навстречу этим ребятам, и хотел что-то крикнуть – петля веревки неожиданно захлестнула его шею, и затем последовал настолько сильный рывок, что он чуть не стоил ему жизни и шейных позвонков.

Бонд упал, проехал на животе, следом за веревкой, по песку несколько футов и потерял сознание…

Когда он очнулся, придя в себя от мерного покачивания и поскрипывания, было уже довольно поздно. Шея болела невыносимо, и он, как волк, повернувшись всем телом, увидел косые красноватые отсветы закатного солнца на белой стене каюты. Бонд лежал в матросской койке, и вокруг были только белые стены. Провел рукой по карманам– тщетно! Оружия не было.

Дверь распахнулась, и на пороге возник типичный итальянский контрабандист – хоть сейчас бери кисть и пиши с него картину – левантийский пират в дверном проеме. На голове у него был повязан цветной платок с виноградными листьями, вышитыми по краю. Лицо чуть хмурилось от сдерживаемой улыбки. Он вспоминал этого высокого человека…

Эту петлю бросил он, осторожно высунувшись из-за дюн, и теперь он чувствовал себя в долгу перед этим синьором.

– Мистер, хозяин ждет вас.

Пройдя по правому борту небольшой, но удивительно обтекаемой и быстрой яхты, Бонд оказался в салоне. Ничего лишнего. На стене картина – яхта под всеми парусами– внизу надпись: «Боже, храни Коломбину!»

На столе – свежие газеты, несколько журналов, настенный бар.

Из боковой двери вышел улыбающийся Коломбо, тоже в повязанном платке и красных засученных штанах.

Он явно притворялся оскорбленным в лучших чувствах, но его глаза – черные, как слива, – смотрели на Бонда слегка прищурившись.

– Ну, что скажет дорогой гость?

– А что скажет хозяин?

– Неприятно находиться в обществе человека, обреченного на смерть?

– Вы имеете в виду меня?

– Я имею в виду себя. Вы ведь пообещали Криста-тосу убрать меня. Вот так, не сходя с места, продали меня этой черной мрази. Я вас спрашиваю, за что, а?

– Он сказал, что вы голова этого транспорта с наркотиками. Врал?