Читаем Встречи во мраке полностью

Начальник пункта ЭФ был толстоват, розовощек и зачесывал остатки светлых волос на косой пробор. Одевался он также оригинально, парижский воздух не испортил его вкус – двойные швы на брюках и узел галстука были безупречны. Он производил впечатление обеспеченного, любящего вкусно поесть мужчины, но тяжелый насмешливый взгляд выцветших голубых глаз сразу настораживал внимательного наблюдателя.

Он курил только табак «Кавендиш», и его кабинет пропах им. Мужчина легко шагнул навстречу Бонду.

– Кто вас отыскал?

– Руссел. Она что, новенькая?

– Здесь полгода. Хороший работник. Но это потом. Тут вас ждет более интересная штучка. – Он нажал кнопку вызова. – Прошу «М», пожалуйста. Лично начальник пункта. Агент 007 прибыл. Да? – Он молча снял палец с вызова.

Бонд сел, отодвинув кресло как можно дальше от клубов «Кавендиша».

На улице взвизгивали машины, словно кони, рвущиеся вперед. Час назад он, усталый и недовольный, тоже рвался из Парижа, радуясь, что уезжает. Теперь надеялся, что придется остаться.

Начальник ЭФ начал говорить, не выпуская трубки изо рта:

– Вчера утром кто-то подстрелил нашего курьера из СШПЕ, направлявшегося на КП в Сан-Германин. Еженедельный обмен курьерами между СШПЕ и Службой– важные бумаги, «Железный занавес» – все с грифом секретности. Один выстрел в спину. Взяты его сумка с бумагами, часы и бумажник.

– Плохо. Не похоже, что это просто ограбление? Вы полагаете, что кошелек и часы взяты для отвода глаз?

– СШПЕ – Служба не знает, что и думать. Но, в общем, они согласны, что это сделано для блезира. Семь часов утра – неподходящее время для грабежа. Но если у вас возникнут идеи – можете с ними поспорить. «М» посылает вас как своего персонального агента. Он встревожен до чертиков. Им ведь не нравится, когда наши люди проникают в их организацию, – но, посудите сами, НАТО! Сплошной винегрет: двое французов, итальянец и, в довершение всего, немец – начальник отдела службы безопасности.

Бонд присвистнул.

– А эта чертова история может насолить самому «М». И вы должны сразу же ехать туда. Вот пропуска. Вы должны поступить в распоряжение полковника Шрейбера, начальника отдела безопасности. Надежный парень. С самого начала занимается этой историей. Как я понял, он уже сделал там все, что можно было сделать.

– Что он сделал? И что там на самом деле происходит?

Начальник отдела взял карту и ткнул в нее карандашом.

– Это Версаль. А это – на севере – большой зеленый массив и автострада. Курьер должен был доехать до деревушки Форестьер, неподалеку от Сан-Германин, отдать бумаги дежурному офицеру АШ КУ и, отрапортовав ему о задании, вернуться в СШПЕ в 7.30 утра. Дистанция всего двадцать километров, и проехать ее можно менее чем за полчаса. Капрал Бейтс был вполне надежным парнем, ш, когда он не явился, послали за ним вдогонку второго курьера. Но труп нашли слишком поздно, следы уже были стерты с дороги транспортом. Потом– все как обычно: перекрыты границы, аэродромы и так далее. Но это не сработало. Ведь за это время можно было передать информацию в посольство.

Бонд кивнул и потом, вспылив, буркнул:

– Ну, конечно же! А что теперь должен я делать здесь? Что хочет доказать «М», посылая меня в СШПЕ? Чтобы я заставил их сделать еще раз их же собственную работу, но аккуратнее и чище? Эти вещи ко мне не относятся, я не классный наставник. Это будет просто потерей времени!

Я, знаете, ему говорил то же самое. Очень, знаете ли, нетактично намекать им. Но он был удивительно рассудителен. Сказал, что хочет показать СШПЕ, что он понимает всю серьезность этого дела, так же как и они. Вы оказались под рукой и более или менее подходящей кандидатурой, и он добавил, что вы, с вашим складом ума, наверняка отыщете недостающие детали. Я спросил его, что он имеет в виду, и он ответил, что среди тщательно охраняемых объектов всегда есть человек-невидимка; к нему все так привыкли, что перестают замечать, – садовник, мойщик окон, почтальон. Я сказал, что в СШПЕ думали об этом и что все эти работы выполняются людьми хорошо проверенными и тоже строго по списку. Тут он мне ответил, что у меня шаблонные мысли, й повесил трубку.

Бонд расхохотался. Он представил себе, как старик, сдвинув брови, бормочет своим трескучим голосом о шаблоне в мыслях.

– Ну ладно, о’кей. Посмотрим, чем там можно помочь. Кому я должен доложить?

– Мне. Все, что вы доложите, по прямому проводу уйдет, в Лондон.

– Но меня может не быть на месте.

– Тогда можете держать связь через Руссел.

– Все в порядке, – ответил Бонд.

«Пежо», в который они снова уселись, пах духами. О ее недавнем присутствии в кабине напоминали и коробка шоколадных конфет, булавки для волос в форме ромашек, томик Джона О’Хара в бумажной обложке и одна замшевая черная перчатка. Бонд думал о ней до самой площади Звезды, а потом заставил себя переключиться.

При въезде на эту заповедную территорию у огромных внушительных ворот американский полисмен в серой форме пробил дырку в его первом пропуске. Затем французский полисмен взял его пропуск, дал ему взамен огромный пластиковый жетон и впустил внутрь.