Читаем Встреча с огнем полностью

Женя опрометью бросился в лабораторию, рванул жестяную дверь и, столкнувшись с Елкиным на пороге, скороговоркой выпалил:

– Авария! Сталь пошла из печи – все заливает…

– Чего, чего? – Елкин, не дослушав Женю, отстранил его рукой и побежал к печам.

Их встретил оглушительным хохотом Жора, он, так же как и давеча, забавно вытанцовывал, взявшись за живот.

– Сукин ты сын! – обругал его Елкин. – Чего ты ржешь, как кобыляка! Иль позабыл, как сам-то плечом мульду ворочал?

– Кто через это не пройдет, тот не сталевар, – ответил Жора сквозь смех.

– Ты, Старостин, брось озоровать. И парня гонять нечего. Понял? – Елкин погрозил Старостину и, обернувшись к Жене, сказал: – Это не сталь, а шлак, накипь… Понял?

Женя кивнул головой и сердито посмотрел на Жору. Ах, как ему хотелось бы сейчас намять бока своему обидчику!

Подошедший Венюков длинным стержнем сдвинул стальной лист, прикрывавший сточное окно, и расплавленная масса потекла, оставляя на остывающей поверхности маленькие острые язычки пламени, похожие на синие лепестки лилии.

Ободренный заступничеством обер-мастера, Женя остаток дня работал бдительно, готовый в любую минуту встретить подвох со стороны неугомонного Старостина. И все-таки он снова попал впросак.

Перед самой сменой Венюков ушел выбивать сточное окно и готовить сталь к спуску. Старостин зорко следил за кипящей сталью и, вдруг кивнув на завалочную машину, стоявшую возле второй печи, крикнул:

– Бутягин, убери мульду!

– А что это такое? – спросил Женя.

– Ковш завалочной машины, видишь – у самой заслонки, мешает.

Рабочий, управлявший завалочной машиной, куда-то ушел. И Жене ничего не оставалось делать, как выполнить распоряжение. Он подошел к ковшу и плечом хотел подвинуть пятитонную махину. Разумеется, мульда не подалась.

– Поднажми! – крикнул ему насмешливо Жора.

Чугунный ковш еще не успел как следует остыть и больно обжег Жене щеку. Он отошел от мульды с пылающим от огня и гнева лицом.

– И чему вас только в школе учили! – с этими словами Жора полез в кабину завалочной машины, потянул рукоять, и ковш плавно откатился назад. – Видишь, как надо! А ты целоваться полез с ковшом, – иронически изрек он, подходя к Жене.

– А вы… просто негодяй! – крикнул Женя с дрожью в голосе.

– Ишь ты! А он огрызаться умеет. С характером, – сказал Жора стоявшим поодаль подручным. – А я-то думал, что он все еще школьник.

– В другом месте я бы вам показал… – Женя исподлобья смерил глазами Старостина.

– А здесь чем плохо – пол железный? Так не бойся за мои кости, они выдержат. Ну, что ж остановился? Покажи класс. Кинь разок через себя. – Жора подзадоривающе сверкал белками.

Женя заметил, как выжидательно смотрели на него ребята, и понял, что отступать нельзя, если не хочешь потерять в их глазах уважение. Выкинув руки вперед и слегка пригнувшись, он пошел на Старостина. Старостин тоже слегка пригнулся, выбросил руки и встретил Женю мягкими цепкими движениями кистей, словно заботливо ощупывал его. Наконец руки Старостина сплелись на Жениной спине в железный замок и стали давить на позвоночник со страшной силой. Женя рванулся и неожиданно почувствовал, как Старостин обмяк и упал на колени.

– Егор! – крикнул появившийся Венюков. – Ты что, с ума спятил?

– Ничего подобного, – лукаво ответил Жора, поднявшись. – Просто мы поразмяться решили.

– Ты брось валять дурака! – Венюков подозрительно посмотрел на Старостина.

– Вот пусть руки отсохнут, если вру! – Жора дурашливо перекрестился. – Он меня так скрутил, что ребро выдавил… Не верите? Вот оно, вот… – Жора схватил складку побуревшей гимнастерки и так искусно натянул ее, что получилось полное подобие выпуклого ребра. Затем он скорчил такую уморительную рожу, что все покатились со смеху.

Женя тоже смеялся со всеми вместе, впервые за этот день.

Венюков подошел к Жене и положил ему на плечо свою горячую влажную ладонь.

– А ты смелый, брат, – заговорил он. – Это хорошо. В нашем деле смелость – не последняя мерка.

– Ребята, зайдите-ка после смены в конторку, – позвал проходивший мимо Елкин.

И снова Женя наблюдал, как его напарники садились на отполированную прокопченными пиджаками и брюками скамью, с наслаждением курили, лихо сдвинув набекрень кепки с синими очками. Но теперь в этих спокойных и слегка усталых взглядах не выражалось к нему того повышенного, чуть насмешливого интереса, с которым они его встретили утром.

Старый мастер сидел на углу стола и долго разминал папироску, собираясь с мыслями.