Читаем Встать! Суд идет полностью

Это был наш областной литературный маэстро. Действительно, я его видел несколько раз на областных совещаниях. Он неизменно сидел в президиуме.

— Я вас слушаю, товарищ Краюхин.

— Измайлов, это не совсем телефонный разговор. Приезжай к нам, душевно пообщаемся.

Я ответил:

— Боюсь, скоро у вас не буду.

— Напрасно. Надо отдыхать, заботиться о своем здоровье. Жизнь одна, другой не будет никогда.

Меня все больше интриговало, что это он заботится о моей персоне.

— Какой у вас там отдых! Вот у нас, в Зорянске, тихо, речка. Рядом лес. Приехали бы, товарищ Краюхин, набрались впечатлений. Для творчества.

— Спасибо, Измайлов, как-нибудь в другой раз, — сказал он серьезно. — Я теперь о нефтяниках роман задумал. Кстати у тебя там нефти нет в районе?

— Торф не подойдет? — ответил я тоже серьезно.

— Отстал ты, Измайлов, отстал, — назидательно произнес писатель. — Нынче о нефти весь мир говорит. Кровь экономики, рычаг прогресса и политики. — Он помолчал. Потом спросил: — О чем мы говорили?

— Об отдыхе, о жизни.

— Нет. Я вот об чем хотел с тобой поговорить. Обижают, Измайлов, моего приятеля, можно сказать, друга.

— Какого?

— Васю Чупихина. Зря обижают. Ты бы с ним в разведку пошел?

— Простите, товарищ Краюхин, лично не знаком.

— Хочешь, познакомлю?

— Почему именно меня?

— Я бы с ним в разведку хоть сейчас.

— А не поздновато? — сказал я, глядя на часы — около двух ночи.

— Это ты зря, Измайлов. Есть еще порох в пороховницах.

— Вполне допускаю. — Интерес к пьяной болтовне у меня пропал. Более того, бесцеремонность, с какой вел себя Краюхин, разозлила. — Вот что, дорогой товарищ, я охотно бы поговорил о разных рычагах прогресса и экономики, но завтра вставать рано. Служба. Об этом бы тоже неплохо подумать. О человеке.

— Обижаешься, Измайлов? Зря, я ведь по-простому, по-человечески.

— Не обижаюсь.

— Вот и славно.

— …А возмущаюсь.

Я повесил трубку. Сел, закурил, глядя на аппарат. Вдруг Краюхину вздумается снова позвонить.

Сон как рукой сняло. Интересно, чем вызван этот бредовый звонок? Неужели Чупихин попросил писателя соединиться со мной? Или это порыв самого Краюхина? Все выглядело странным и нелепым. Что изменилось, когда я узнал о столь «высокой» дружбе? Ровным счетом ничего. Пожалуй, это даже вредило. Не люблю, когда на меня давят. Наверное, как всякий другой человек.

И зародились сомнения… Был до этого некто Чупихин Василий Демидович. Не знал я его. Не искал в нем ни плохого, ни хорошего. Теперь же выходило: неспокойна у него совесть, если он ставит вокруг себя защиту в лице Краюхина! Может быть, на всякий случай? А может быть…

Посидев на кухне и убедившись, что второго звонка писателя, скорее всего, можно не опасаться, я вернулся в спальню. Как можно тише лег в постель.

— Кто звонил? — спросила Даша.

— Спи, поздно.

— По службе?

— Пожалуй, нет.

— А что ты такой раздраженный?

— Нет, Дашенька, не раздраженный.

— Я же вижу.

— Писатель Краюхин звонил, — надо объяснить хоть в двух словах. Иначе будет думать, не заснет.

— Откуда ты с ним знаком?

— Впервые разговаривал.

— Хочет о твоей работе писать?

— Нет, о нефтяниках, — я почему-то улыбнулся. И досада от этого прошла.

— Не мог позвонить днем?

— Приспичило, наверное. И еще в разведку собирался.

Даша тихо засмеялась:

— Он в своем уме?

— В чужом. От винно-водочного отдела.

О Краюхине я рассказал Гранской. Инга Казимировна хохотнула:

— И вас, значит, теребят. Не хотела говорить… Мне тоже звонят.

— Кто?

— Директор ПТУ № 2, знаете его?

— Григорьянц? — удивился я. — Какое отношение он имеет к Чупихину? Полгода всего в нашем городе.

— Между прочим, поинтересовался, не нужен ли мне шкаф-стенка? Недорого. У них экспериментально-производственные мастерские принимают заказы. — Следователь хитро улыбнулась. — Правда, весьма ограниченно.

— И что вы ответили?

— Что все столярно-мебельные работы завершены в моей квартире на три пятилетки вперед.

— Еще кто?

— Начальник отдела перевозок аэропорта.

— И все за Чупихина?

— За него, сердешного.

— А Бражникову кто-нибудь защищал?

— Она потерпевшая, — засмеялась Гранская. — Ее защищает закон и мы с вами.

…Затем последовал еще один визит. Ко мне на прием записался Бражников.

Откровенно сказать, мне хотелось бы избежать этой встречи. История с пропажей кольца принимала неприятный оборот. Звонки, хождения по инстанциям. Помощник прокурора области, приезжавший на пару дней в Зорянск, и тот, как бы между прочим, спросил:

— Не закончили еще дело, в котором, кажется, упоминается директор Литвиновского парникового хозяйства?

— Нет, — ответил я. — Думаю, на днях завершим.

— Не тяните.

— Время еще есть. По закону.

Меня подмывало узнать, какими путями молва докатилась до области и кто именно этим интересуется. С помощником областного прокурора мы в отличных отношениях. И все-таки я не спросил. Лишняя нервозность и раздувание ажиотажа.

Бражников пришел в хорошем костюме. Белая рубашка, галстук. Несмотря на нелепую прическу — голый затылок, на темени как будто пришлепнут чуб, — Дмитрий Романович производил приятное впечатление.