Джеффри подъехал к лужайке перед домом Уилла Харриса и увидел Фрэнка Уоллиса и Мэта Хогана. Паркуя машину, Джеффри ощутил тревогу: ему не нравилось такое положение дел, когда он не мог доверять своим собственным подчиненным.

– Что тут, черт побери, произошло? – спросил Джеффри, вылезая из машины. – Кто это сделал?

– Харрис вернулся домой полчаса назад, – сообщил Фрэнк. – Сказал, что работал у старушки Бетти, поливал ее сад. Пришел домой, а окно разбито.

– Камнем?

– Кирпичом, – поправил Фрэнк. – Обыкновенный кирпич. К нему прикреплена записка.

– Что на ней написано?

Фрэнк уставился в землю, затем поднял глаза:

– Она у Уилла.

Джеффри взглянул на венецианское окно с огромной дырой. Два стекла по бокам остались нетронутыми, но, чтобы заменить центральное, понадобится целое состояние.

– Где он? – спросил Джеффри.

Мэт кивнул на дверь:

– В доме.

У него было такое же довольное выражение лица, как недавно у Райана Гордона.

Джеффри направился внутрь, но вдруг остановился, достал бумажник и вытащил двадцатку.

– Сходи купи клееной фанеры, – велел он. – И сразу обратно.

Мэт надулся, но встретил суровый взгляд Джеффри.

– Что-то хочешь сказать мне, Мэт?

Вмещался Фрэнк:

– Мы заодно спросим, нельзя ли заказать стекло.

– Угу, – проворчал Мэт, удаляясь к машине.

Фрэнк направился было за ним, но его окликнул Джеффри:

– Не знаешь, кто это мог сделать?

Фрэнк замялся, рассматривая свои ботинки.

– Мэт был со мной все утро, если вы на это намекаете.

– На это.

Фрэнк поднял голову.

– Послушайте, начальник, я выясню, чьих это рук дело, обязательно выясню.

Не ожидая реакции Джеффри, он развернулся и зашагал к машине. Джеффри проследил, как они отъехали, и направился к дому.

Негромко постучав, он вошел внутрь. Уилл Харрис сидел в своем кресле, рядом стакан чаю со льдом. Он встал, приветствуя Джеффри.

– Я не хотел отрывать вас от дел, – сказал Уилл. – Просто доложил о происшествии. Моя соседка испугалась.

– Какая соседка? – спросил Джеффри.

– Миссис Барр, что живет через дорогу. – Он ткнул пальцем в окно. – Женщина пожилая, пугается по любому поводу. Она говорит, что ничего не видела. Ваши люди уже ее допрашивали. – Уилл вернулся к креслу, поднял белую бумажку и протянул ее Джеффри. – Вообще-то я тоже немного испугался.

Джеффри взял записку и прочел напечатанные на белом листе слова угрозы: «Скоро сдохнешь, ниггер».

Джеффри тщательно сложил записку и засунул в задний карман. Огляделся вокруг.

– У вас здесь уютно.

– Спасибо, – ответил Уилл.

Джеффри повернулся к фасадному окну. Его терзало дурное предчувствие. Жизнь Уилла Харриса из-за его вчерашнего визита оказалась в опасности.

– Не возражаете, если я сегодня переночую у вас на кушетке? – спросил он.

– Думаете, в этом есть необходимость? – удивился Уил.

Джеффри пожал плечами:

– Береженого Бог бережет.

12

Лена сидела дома за кухонным столом, уставившись на солонку и перечницу, и пыталась подытожить события прошедшего дня. Райан Гордон виноват лишь в том, что он придурок. Если Джулия Мэтьюс достаточно умна, то она поехала домой или решила временно никому не показываться на глаза, чтобы отделаться от своего приятеля. Следовательно, в колледж они ездили зря. Так и не нашли подозреваемых в убийстве сестры.

С каждой минутой, с каждым часом из-за отсутствия реальных зацепок Лена становилась все злее и злее. Сибилл всегда предупреждала ее, что злость – опасное чувство, что надо питаться другими эмоциями. Теперь же Лена поняла, что никогда не сможет ни радоваться, ни даже грустить. Утрата опустошила ее, и злость стала единственным чувством, поддерживающим жизнь. Лена не пыталась подавить в себе злость – она дала ей волю расти, словно раковой опухоли, чтобы не сломаться от беспомощности. Злость поможет справиться с бедой. Когда убийца будет пойман, когда найдется Джулия Мэтьюс, тогда Лена нагорюется.

– Сибби, – застонала Лена, закрыв лицо руками.

Даже во время допроса Гордона ее преследовал образ сестры. Чем отчаяннее она с ним боролась, тем упорнее он возникал.

Воспоминания приходили обрывками. Только что она сидела напротив Гордона и смотрела на его жалкое позерство – и вдруг оказалась на пляже. Ей двенадцать, она ведет Сибилл к морю поиграть в воде. Когда Сибилл потеряла зрение, Лена стала ее глазами: Сибилл будто вновь обрела возможность видеть. Лена до сих пор считала, что стала хорошим следователем благодаря необходимости видеть за двоих. Она обращала внимание на детали. Прислушивалась к своей интуиции. Теперь чутье подсказывало, что бесполезно тратить время на Гордона.

– Привет. – Хэнк достал из холодильника кока-колу и протянул бутылку Лене, но она отказалась.

– Откуда?

– В магазине купил. Как прошел день?

Лена не ответила на вопрос.

– Зачем ты пошел в магазин?

– У тебя тут есть нечего, – сказал Хэнк. – Удивительно, что ты не отощала.

– Не надо покупать мне продукты, – запретила Лена. – Когда ты возвращаешься в Рис?

Вопрос задел его.

– Через пару дней, наверное. Если я тебе мешаю, могу остановиться у Нэн.

– Можешь жить здесь.

– Никаких проблем, Ли. Она предлагала мне свой диван.