Читаем Вся ярость полностью

3 апреля 2018 года, 13:25

Допрос провел детектив-констебль Г. Куинн

Г.К.: Присаживайтесь, мистер Эшвин. Как я уже говорил, это чистая формальность.

К.Э.: Я смотрю телевизор. И знаю, что это означает.

Г.К.: (Протягивает фотографию.) Утром в понедельник, первого апреля две тысячи восемнадцатого года, вот этот фургон был зафиксирован камерой видеонаблюдения у заправочной станции на перекрестке Черуэлл-драйв. Автомобиль принадлежит агентству проката, мы связались с ним, и нам ответили, что в тот день его брали вы.

К.Э.: Совершенно верно, я. Мой брат переезжает, и я ему помогал.

Г.К.: Так что вы делали там в то утро?

К.Э.: Когда это случилось? Когда именно?

Г.К.: (Теряет терпение.) В понедельник. Два дня назад. Как я только что сказал.

К.Э.: Не-е, думаю, это был не я.

Г.К.: Номерной знак зарегистрирован на ту самую машину, которую вы брали напрокат.

К.Э.: Тут я ничем не могу помочь.

Г.К.: (Проверяет по бумагам.) Вы живете в Бартоне, так?

К.Э.: (С опаской.) Да, и что с того?

Г.К.: Значит, вы могли приехать в город?

К.Э.: Ну, наверное. В то утро я действительно забрал кое-какое барахло…

Г.К.: То есть это все-таки могли быть вы – вы это хотите сказать?

К.Э.: Такое возможно, да. Но я не помню.

Г.К.: Хорошо, мистер Эшвин, полагаю, пока что этого достаточно.

* * *

Адам Фаули

3 апреля 2018 года

13:39

– Шеф! Это Куинн.

Только что начался дождь, и машины едва ползут. Сидящая рядом Алекс прильнула к запотевшему стеклу и смотрит на улицу.

Я вынимаю телефон из гарнитуры. В другой ситуации Алекс разнесла бы меня в пух и прах за то, что я держу телефон в руке за рулем, однако сейчас она не обращает на это внимания. Она ничего не сказала с тех самых пор, как мы вышли от врача.

– Шеф, вы меня слушаете?

– Да, в чем дело?

– Извините, что беспокою вас, но никто не знает, где вы.

– Мне пришлось ненадолго заскочить домой, только и всего. Что ты хочешь?

– Просто подумал, что вы захотите знать. Я отследил тех, кто нанимал эти фургоны. Одной была шестидесятилетняя женщина, отвозившая какие-то вещи в церковь, викарий это подтвердил.

Господь Бог – это алиби. И неплохое.

– А остальные?

– Тип пятидесяти девяти лет, но я думаю, его можно вычеркнуть.

– Это еще почему? У него была веская причина находиться там?

– Нет, но, во-первых, в нем около восемнадцати стоунов[31], и без домкрата он со стула не встанет, блин, а во-вторых, он просто мерзкий слизняк. Прошу прощения, этот тип дохлый от шеи и выше. Господи, в конце концов мне захотелось просто плюнуть на него…

– Это еще не означает, Куинн, что он невиновен, и ты знаешь это не хуже меня.

– Честное слово, шеф, да он должен быть долбаным Бенедиктом Камбербэтчем[32], чтобы так хорошо притворяться.

Я вздыхаю. Куинн тот еще лентяй, но чутье у него хорошее. Причем порой это получается независимо от него самого.

– Ладно, но не теряй его из вида. Глупость – это не аргумент защиты. Как и занудство.

Алекс оглядывается на меня, и я улыбаюсь. Обыкновенная рутина. Причин для беспокойства нет. Но разве она сама не говорит мне то же самое?

Я возвращаюсь к Куинну.

– А нет ничего нового… ну, ты понимаешь, в Интернете?

До Куинна вдруг доходит, что я не один. И не могу высказать все открытым текстом.

– А, понятно. Ничего. Бакстер прочесывает форумы всяких трансов, но пока что ничего интересного. Хотя вы не поверите, сколько яда и желчи выплескивают эти подонки. Я только одним глазком взглянул, но боже милосердный!.. Бакстер говорит, что ему еще никогда в жизни не хотелось так сильно принять горячий душ.