Читаем Вся ярость полностью

Я отворачиваюсь к экрану, чтобы Сомер не видела мое лицо. Понимаю, Галлахер сделала это неумышленно, но никому не нравится выглядеть идиотом. Особенно перед своей командой. Моей командой. Не командой Галлахер – моей. Той, которая должна будет работать под моим началом после того, как она заберет свои папки в отдел особо опасных преступлений.

– Уверена, она собиралась вам сказать. Просто… ну… сегодня с самого утра какое-то сумасшествие.

– Все в порядке, Сомер. Честное слово. – Но я не оборачиваюсь к ней. И не собираюсь оборачиваться. По крайней мере до тех пор, пока не почувствую, как схлынул приливший к лицу жар. Но тут до меня доходит то, что в буквальном смысле у меня перед глазами, и я поворачиваюсь к Сомер.

– Подожди, я что-то не понимаю. Если Галлахер исключила Скотта, с какой стати вы вообще тратите время на допрос?

На этот раз она не отводит взгляд.

– Возможно, инспектор Галлахер решит предъявить ему обвинение в домогательстве.

Я хмурюсь.

– Даже несмотря на то, что девушка, которую он преследовал, умерла? Доказать это будет очень непросто.

– Понимаю, сэр, но инспектор Галлахер обеспокоена тем, что Скотт может снова взяться за это. А если учесть, что он учитель… – Сомер пожимает плечами. – Инспектор Галлахер надеется на то, что показаний миссис Паркер будет достаточно нам для возбуждения дела.

Все это вполне разумно. Вот только слово «нам» по-прежнему причиняет боль. Потому что я не причастен к этому, даже несмотря на то, что Виктория Паркер приехала именно ко мне. Теперь это «они» и «я», а не «мы».

Сомер снова поворачивается к монитору и вздыхает.

– Но даже со свидетельницей дело будет из серии «он сказал – она сказала».

Я по-прежнему не отрываю взгляда от экрана. Затем медленно говорю:

– Позвони в школу Блаватника. И попроси записи камер видеонаблюдения.

* * *

Г.С.: Полагаю, я действительно мог там находиться. Я частенько езжу за покупками в Джерико.

Г.К.: Как я уже говорил, это было перед зданием школы Блаватника. Вы знаете, о чем я говорю, так?

Г.С.: Разумеется, знаю…

Д.О.: Какое это имеет значение, констебль?

Э.Б.: В то утро наша свидетельница видела мистера Скотта перед этим зданием. Он сидел в своей машине.

Д.О.: Закон не запрещает сидеть в своей машине. Или же она стояла под запрещающим знаком? У вас иссякли варианты, и вы опустились до мелких нарушений ПДД?

Г.К.: По словам нашей свидетельницы, в то утро Саша Блейк также находилась на Уолтон-стрит. Но вам это уже было известно, мистер Скотт, не так ли?

Г.С.: Я же вам сказал – по выходным я частенько бываю там.

Г.К.: Наша свидетельница сидела в кафе прямо напротив школы Блаватника, ждала свою дочь. Она сидела у окна и запомнила, как машина, в точности такая же, как у вас, остановилась на противоположной стороне улицы. И давайте взглянем правде в глаза: речь идет не о каком-нибудь безликом «Форде Мондео», правильно? Вашу машину трудно с чем-нибудь спутать.

Д.О.: И все-таки она не единственная в своем роде. Ваша свидетельница смогла установить личность того, кто сидел за рулем? Потому что, должна вас предупредить, я сильно в этом сомневаюсь.

Г.К.: О, она его узнала, не волнуйтесь. Потому что уже встречалась с ним, и неоднократно. Он преподает ее дочери.

Д.О.: (Пауза.) Тем не менее…

Г.К.: Так что давайте вернемся к первому вопросу, мистер Скотт, хорошо? Где вы находились утром в субботу, 17 марта?

* * *

Адам Фаули

9 апреля 2018 года

12:56