— Какие факты? — полюбопытствовала вдова. Дэвид подумал, что у нее отменное самообладание для женщины, внезапно пережившей такое трагическое несчастье. У нее под глазами пролегли заметные тени, лицо было напряженным, но никаких следов недавних слез, а голос оставался ровным и спокойным. Все же она выглядела лет на шестьдесят, была хорошо воспитана, как и многие женщины ее круга, и привыкла не выставлять напоказ свои эмоции. Чем сильнее были ее чувства, тем крепче она держала себя в руках, и было бы неправильно считать миссис Берк бессердечной.

Уинтринхэм кратко рассказал ей про Тома Драммонда и его набросках, которые могли бы заинтересовать полицию. Она кивнула и вопросительно посмотрела на гостя.

— Я уверена, что вы пришли не для того, чтобы просто рассказать мне об этом, — заметила вдова.

— Нет, — без колебаний согласился Дэвид. — Я думаю, в его среде многие коллеги были с ним не согласны. Некоторые считали его взгляды слишком радикальными или ошибочными, но вряд ли несогласие могло привести к убийству. Это лишило бы их материала для своих собственных работ.

Миссис Берк заметно улыбнулась, и Уинтринхэм снова изумился, как хорошо она владеет собой. Однако это помогло ему сделать следующий шаг.

— Тогда, если это невозможно, и я соглашусь с вами, что подобная мелодрама вряд ли могла иметь место в действительности, то не было ли у него других врагов, у которых были особые причины ненавидеть его?

В глазах миссис Берк промелькнула едва заметная тень, но она быстро овладела собой.

— Даже если что-то подобное и могло иметь место, — тон ее голоса продолжал оставаться бесстрастным и спокойным, — вряд ли можно было ожидать такого развития событий.

Из чего Дэвид мог заключить, что Освальд Берк скорее сам мог убить, чем быть убитым. Он постарался прояснить ситуацию.

— Мне кажется, что у кого-то существовали достаточные причины его ненавидеть. Он мог предупредить его, тот потерял голову и убил его.

— О чем он мог предупредить? — спросила женщина.

Надежды Уинтринхэма не оправдались, и он спросил напрямую:

— Я полагаю, что вашему мужу не приходилось сталкиваться с тем, чтобы его шантажировали?

— Шантажировали! — это слово вызвало у нее негодование, но не более того. — Ах да, теперь я понимаю. Вам известно о прошлогодних заметках в газетах. Как вы понимаете, я не читаю бульварную прессу. Этим делом занимается наш адвокат. Только пару из них можно было назвать оскорбительными. Их остановили. Дело уладили без суда, газеты об этом умолчали. Конечно, это неприлично с их стороны. Мой муж всегда был добр к начинающим художникам. Он уделял им столько внимания и мог рассказывать о них часами.

— Ну, они не всегда находили у него поддержку, — заметил Дэвид. — Довольно часто все обстояло совсем наоборот.

— Только в тех случаях, когда он считал, что они понапрасну тратят время, или чувствовал фальшь в их произведениях.

— Многим казалось, что он поддерживает работы, которые по своей природе были фальшивыми или декадентскими.

— Это вопрос вкуса, — холодно ответила миссис Берк.

— Извините. Нам не следует вдаваться в эту область, тем более что я не слишком хорошо в этом разбираюсь. Но существует проблема отношения к нему студентов и других художников, которые были у него не в чести. Мне не кажется, что кто-либо из них относился к нему с такой злобой, что мог совершить убийство в ответ на оскорбленные чувства. Но люди искусства очень ранимы и легко выходят из себя. Не могли бы вы назвать кого-нибудь из тех, кто заходил к нему и был способен на такой поступок, в припадке ярости, например?

Она долго не отвечала, словно перебирала в памяти случайных визитеров, приходивших к ее мужу.

— Нет, — наконец сказала миссис Берк, — никто из них не был на это способен.

— Том Драммонд бывал здесь? — он вкратце описал его внешность, заметив, что юноша очень болезненно воспринимал его критику в свой адрес.

— Нет, я не могу вспомнить ни имени, ни соответствующего описанию человека.

— А его друг Кристофер Фелтон? Худощавое лицо с черной бородкой?

Второй раз за время его визита она слабо улыбнулась.

— У многих из них были худощавые лица и черные бороды. Но и его имя мне ни о чем не говорит. Вряд ли он приходил сюда, если они не были друзьями. Все наши гости относились к моему мужу с почтением.

Они вернулись на то же место, с которого начали. Никаких зацепок, и все те же вопросы повисли в воздухе. Дэвид поблагодарил ее и ушел. Этот разговор получился не столь сложным, как он опасался, но бесплодным. Опять у него сложилось впечатление, что у Освальда Берка был кто-то, кого он считал своим врагом: миссис Берк явно не хотела касаться этого вопроса, и, похоже, этот человек не имел к искусству никакого отношения.

С этими скудными сведениями Дэвид отправился домой к своей жене. В данный момент делать ему было больше нечего, и он решил не возобновлять своих попыток до конца уик-энда.

Глава 5