— Если только я не ошибаюсь, или же твой друг не столь фотографичен в своем искусстве, как это кажется, тот парень в рабочей одежде наш старый знакомый. Очень старый, надо сказать. Когда мы узнали про тот очищенный сейф в галерее, я сразу подумал о нем. Это может оказать нам помощь.

Глава 4

Из Скотланд-Ярда Дэвид отправился в госпиталь Святого Эдмунда. Том Драммонд отказался от предложения составить ему компанию, хотя его студия близ Монингтон Крессент находилась недалеко от больницы.

— Сейчас я туда не собираюсь, — нелюбезно заметил он, когда Уинтринхэм сказал ему об этом.

— Извини, этим утром я надеялся увидеться с Симингтоном-Коулом или даже в понедельник. Он со среды уехал на какую-то конференцию. Кажется, в Париж.

— Здесь нет никакой спешки, — сказал Том. — Ему может потребоваться время, чтобы принять решение. Возможно, захочет показать его кому-нибудь, мало ли что.

— Хорошо. Я передам ему.

Они расстались. Дэвиду стало ясно, что Том совсем не спешит покончить с их совместным бизнесом, и это могло происходить по разным причинам. Хотя было очевидно, что юноша отвергал саму идею покровительства над ним, на практике он был не прочь воспользоваться преимуществами, которые тот мог ему дать. Затягивая эту историю с Симингтоном-Коулом, Том будет поддерживать связь с Уинтринхэмами. Было ли это только ради искусства? Или разгадка была в том, что Дэвид был другом Митчела?

Митчел. Дэвида раздражало, что тот оставил блокнот у себя. Ему самому хотелось еще раз перелистать его. Эти вырванные страницы. Сколько из них было на месте, когда блокнот впервые оказался в его руках? Том вырвал портрет Симингтона-Коула, а он сам так же поступил с наброском Джил. Они обнаружили оторванный край страницы, которую вырвал его приятель Фелтон, когда порвал безобидный портрет Освальда Берка, сделанный им в галерее. Только в Хэмпстеде Том сказал, что сделал это сам. В этот момент было трудно установить, какая история была ближе к правде. Это составило три страницы, а сегодня утром в кабинете Митчела в блокноте не хватало уже пяти. Ну, юноша волен вырвать все свои неудачные работы. Без всякой причины. Только было странно, что он дорисовал портрет Берка в самом конце первоначальной серии. Это случилось после его визита в Хэмпстед, а значит, после смерти критика. На память, что ли? От этого мог измениться и сам характер рисунка. Пока Том не знал, кого он изображает, рисовал Освальда, как всех остальных, слегка подчеркнув его индивидуальность. После того как это стало ему известно, Драммонд изобразил его с этим пронизывающим душу взглядом. Скорее всего, это произошло пару дней спустя. К этому времени его взгляд потух и глаза закрылись. Этот факт был очень неприятным, если не сказать зловещим.

В субботнее утро работы у Дэвида почти не было, ни лекций, ни показательных осмотров пациентов. Он решил некоторые административные вопросы, дал указание секретарше разобраться с делами на следующую неделю, заглянул в лабораторию, чтобы перекинуться парой фраз с группой энтузиастов, работавших, не обращая внимания на время, и проконтролировать работу одного ленивого сотрудника, за которым приходилось постоянно следить день и ночь. Проверив их работу, указав на возможные затруднения и пути их преодоления, Уинтринхэм покинул медицинскую школу и отправился в госпиталь.

Главной целью его визита был Симингтон-Коул. Со слов персонала ему стало известно, что тот еще не уходил с работы, и, следовательно, хирурга нужно было искать в глазном отделении.

После отсутствия на конференции и несмотря на свое поспешное возвращение, а возможно, благодаря ему, он захочет проверить, как себя чувствуют его пациенты.

Окруженный группой довольно респектабельного вида, но уже порядком уставших коллег, Симингтон-Коул рассматривал сетчатку своего пациента. Склонившись к голове жертвы и придерживая инструмент у своего собственного глаза, хирург сосредоточенно наблюдал, показывая, в каком направлении ей следует направить взгляд. Эта процедура продолжалась уже довольно долго. Ни студенты, ни его ассистент ничего для себя интересного видеть не могли и поэтому переминались с ноги на ногу, обмениваясь красноречивыми взглядами, подмигивали, гримасничали, но не осмеливались нарушить тишину. Дэвид присоединился к группе и внес в ее ряды некоторое оживление. Один зритель уже исчерпал возможность своего терпения и на цыпочках направился к выходу, за ним увязалась еще пара студентов. Ситуация начинала выходить из-под контроля.

Ассистент прокашлялся, словно собираясь возвестить о прибытии Уинтринхэма. Взгляд пациента устремился в его направлении. Ему уже порядком надоело таращиться в разные стороны по указке глазного хирурга, и он несмотря ни на что будет разглядывать вновь прибывшего.

Симингтон-Коул вновь взмахнул рукой у него перед носом.

— Смотри на мой палец. На палец, я сказал! — Поскольку никакой реакции не последовало, он со вздохом выпрямился и тут впервые заметил Дэвида.

— Извините, — сказал хирург, стараясь скрыть свое раздражение, и повернулся к ассистенту.