— Я уже говорил, что у меня на это не хватило бы духу. Но ему попадались на глаза мои работы. В художественной школе. Берк с нашим директором давние приятели, и тот показывал их ему. Вы знаете, каков был ответ? «Ты мог бы создавать настоящие картины, если бы хоть немного понимал, что собой представляет искусство. Ты как подмастерье, у которого есть природный дар укладывать кирпичи в стену, но в то же время не имеющий ни малейшего понятия, что собой представляет здание и для чего оно служит». Откуда он взял, что мой отец строитель, а дедушка был каменщиком? Они трудились и сделали за свою жизнь гораздо больше, чем он. Ему бы только устраивать разносы и критиковать людей, которые работают до седьмого пота, чтобы что-нибудь сделать. Ну, ничего, я еще ему покажу! Мода меняется. Не так уж много найдется людей, да и художественных галерей тоже, которым хотелось бы занимать залы изображениями кривых кастрюль, написанных в голубых и розовых тонах, причем краска лежит на полотне такими кусками, что оно больше напоминает вспаханное поле. После его смерти эти идеи похоронят вместе с ним. Я еще покажу ему, и всему миру тоже, на что я способен.

Том машинально протянул свой пустой бокал, его рука дрожала, и на негнущихся ногах направился к выходу.

— Извините, — пробормотал он.

Уинтринхэмы переглянулись. Дэвид снова полистал блокнот для набросков и нашел рисунок Джил.

— Можно я возьму его себе? — спросил он и показал блокнот Тому.

Тот повернулся к нему и кивнул. Драммонд чувствовал себя измотанным, но в то же время ощущал какое-то странное умиротворение. Он сделал нечто из ряда вон выходящее, почти в оскорбительном тоне, и в большинстве известных ему домов это могло вызвать значительный переполох. Но здесь его выслушали и почти не обратили внимания на его тон.

— Хорошо, — сказал Дэвид. — Пойдем в мою комнату и я выпишу чек. Я надеюсь, ты не будешь поднимать цену.

— Двенадцать, как и договорились, — тихо сказал Том.

— Гиней, — подтвердил Уинтринхэм, потом открыл дверь и стал его дожидаться.

Юноша словно очнулся от сна и протянул руку Джил.

— Тогда разрешите мне попрощаться, миссис Уинтринхэм, — он рассеянно пожал ее руку и попытался объяснить свое поведение. — Я думаю, что не сказал ничего обидного… Для меня это слишком много значит. Крис — мой друг, а теперь он попал в ужасную историю и трудно сказать, чем все закончится. Это меня очень беспокоит. Что он будет делать… — Драммонд неожиданно замолчал, но Джил терпеливо, с симпатией смотрела на него. Ему стало очевидно, что его не понимают, и он решил закончить этот разговор. — Мне не хотелось впутывать кого бы то ни было в свои личные проблемы. — Том подумал, что вел себя ужасно. Ведь у него и в мыслях ничего подобного не было, когда он переступил порог этого дома. Неожиданно в спокойных серых глазах, наблюдавших за ним, промелькнула лукавая усмешка, юноша отпустил ее руку и пробормотал: — Большое спасибо, херес был великолепный, — и вышел из комнаты.

— С тебя шиллинг, — весело объявил Дэвид, когда минут десять спустя появился в комнате.

— Чудовище! Но я рада, что он все-таки пришел. Довольно занятный молодой человек.

— Он еще мечется в поисках своего призвания. Надеюсь, что со временем юноша определится. Жаль, что он так относится к Берку.

— Насколько мне стало понятно, Освальда скорее ненавидит его друг.

— Я в этом не уверен. Драммонд очень осуждает своего друга. Похоже, что он не прочь голыми руками расправиться с Берком.

— Полагаю, тебе захочется по этому поводу побиться об заклад еще на шиллинг? — с горечью заметила Джил.

— Ты меня шокируешь.

— Ну, это можно считать приемлемым способом в разрешении спора. Держу пари на шиллинг, что он этого не сделает, и не сомневаюсь в успехе.

— Я уже это слышал.

— Ты уже читал сегодня утром небольшую заметку в «Тайме» о происшествии в Вестминстерской галерее?

— Нет, а в чем дело?

— Ограбление. Правда, ничего особенного, или, по крайней мере, так утверждает газета.

— Ну и что ты об этом думаешь?

— Давай говорить напрямик. Том не упоминал об этом, не так ли?

— Нет. А ты ждала этого?

— Да.

Дэвид раздраженно покачал головой.

— Он слишком занят своим искусством и, возможно, не читает газет.

— Хотелось бы мне знать.

— Моя дорогая, ты хочешь держать пари, что Том может оказаться грабителем?

— Не надо болтать глупостей, дорогой!

Глава 3