— Долго он вас держал?

— Довольно долго, — буркнул Чабб и провел пальцами по горлу. — Полагаю, достаточно для того, чтобы его сообщник мог проткнуть копьем свою жертву.

— Он вас держал, пока не включили свет?

— Нет, сэр. Только пока они не сделали свое дело. И потому я не видел, что произошло. Меня скрутили, едва не переломив позвоночник. Меня! — уже третий раз повторил Чабб, задыхаясь от злости. — Но звук я слышал. Такое не пропустишь. И слышал, как он рухнул на землю.

Сержант кашлянул.

— Ваши слова чрезвычайно важны, — заметил Аллен. — Вы и сами это понимаете, верно? Значит, вы утверждаете, что нгомбванский официант напал на вас и держал, пока охранник проткнул посла…

— Да, сэр.

— Ладно. Но почему, как вы считаете? Почему именно вас?

— Я был ближе всех, сэр. Мог оказаться у них на пути или помешать, верно?

— Тот тяжелый стул перевернули во время нападения?

— Может быть, — сказал Чабб, помолчав.

— Сколько вам лет, Чабб?

— Мне, сэр? Пятьдесят два.

— Что вы делали во время второй мировой войны?

— Служил в десантных частях, сэр.

— Ах, вот как, — негромко протянул Аллен.

— Тогда бы меня не застали врасплох, сэр.

— Уверен, нет. Когда раздался выстрел, перед тем, как на вас напали, вы видели посла, верно? Он стоял, и его силуэт был виден на фоне освещенного экрана.

— Да, сэр.

— Вы его узнали?

Чабб молчал.

— Ну что, вы его узнали?

— Не могу сказать; не совсем точно.

— Как это — не совсем точно?

— Все произошло слишком быстро. Я имею в виду, мне показалось, что это тот, другой — президент.

— Почему?

— Ну… Потому что он был близко от места, где сидел президент. Мог же тот встать со своего места, верно? И держался он повелительно, а ведь президент что-то прокричал в суматохе, верно?

— Значит вы считаете, Чабб, что посла убили по ошибке, вместо президента?

— Не берусь утверждать это, сэр, не уверен. Но сказал бы, что весьма возможно. Так вполне могло случиться.

— Вы не видели, кто напал на человека с копьем?

— На человека с копьем? Но на него напасть не могли. Напали на меня, сэр. А человек с копьем сделал свое дело.

— Он сказал, что его вырубили ударом по шее, и человек, который это сделал, вырвал у него из рук копье. Утверждает, что не видел, кто это был. Видимо, и вы припоминаете, что когда включили свет и все увидели тело посла, носитель копья корчился на земле у задней стены павильона.

Пока Аллен говорил, Чабб успокоился и стал вести себя, как прежде, упорно глядя прямо перед собой. Держался он настолько равнодушно, что возникало впечатление: и внезапная бледность, и повторный прилив крови к лицу совершенно не зависели от его ощущений.

Когда он заговорил снова, это был все тот же старый и рассеянный Чабб.

— Ни о чем таком я не знаю. Никогда не обращаю внимания.

— Но ведь вы были совсем близко. Стояли прямо возле него. Я вас там видел.

— Я был слишком потрясен. После того, что сделал тот, другой.

— А когда загорелся свет, официант, который, как вы говорите, на вас напал, все еще был там?

— Тот? Он испарился.

— Вы его с тех пор видели?

Чабб заявил, что не видел, но добавил, что не отличает одного черного ублюдка от другого.

При этих словах он позабыл и про манеры вышколенного слуги, и про правильную речь. Чабб весь кипел от гнева. Аллен спросил, почему он не заявил полиции о нападении, и Чабб стал вести себя обиженно и раздраженно. Он, мол, вообще не имел такой возможности, когда всех согнали вместе, а потом разделили на группы и приказали вести себя спокойно и ждать.

Теперь он стал потеть и потирать руками спину, заявив, что ему нехорошо. Аллен пояснил, что сержант напечатает его показания и предложит их прочитать и подписать, если он решит, что все записано верно.

— Потом можете возвращаться к мистеру Уиплстоуну.

К Чаббу вернулись его прежние манеры:

— Простите, сэр, я не знал, что вы знакомы…

— Я очень хорошо знаю мистера Уиплстоуна. Он мне о вас рассказывал.

— Да, сэр. Это все, сэр?

— Пока да. Спокойной ночи, Чабб.

— Спасибо, сэр. Доброй ночи, сэр.

Покинул он комнату, сжав кулаки.

— Десантные части, да? — позволил заметить сержант.

II

Фокс пока делал все, что мог, с группой из пяти особ, утомленно восседавших в апартаментах, которые во время приема служили небольшим баром и курительной для мужской половины гостей. Там пахло застоявшимся табачным дымом, алкогольными испарениями, несвежим дыханием и сандалом, который пропитал все вокруг.

Группа, которую допрашивал Фокс, состояла из чернокожего поверенного в делах и его жены, последнего губернатора Британской Нгомбваны с женой и баронета сэра Джорджа Аллена. Из двенадцати гостей лишь они помнили хоть что-то, отчасти связанное с событиями в павильоне.