Читаем Всевидящее око полностью

Он решил терпеливо ждать. Когда Джессика наконец решила, что варево готово, она сняла его с огня и погасила газ.

— Для меня это просто удовольствие, — заметила она. — Люди вечно создают проблемы, разыскивая себе пропитание. Или превращают еду в целый ритуал, перед которым должно уступить все остальное. Смешно. Мне это позволяет расслабляться, и я прекрасно со всем справляюсь.

— Вижу, — согласился он, — вы в прекрасной форме. А значит, рационально питаетесь.

Она вновь покосилась на него и улыбнулась. Той самой милой и обезоруживающей улыбкой, которой одарил его ее брат. Ему почудилось, что совершенно неожиданно они стали друзьями.

— Святая правда, — согласилась она, — я пригласила бы вас сесть, будь здесь куда. Но мы живем в спартанские времена. А может, подойдет вот то ведро, если его перевернуть?

Невежливо было отказаться от такого предложения, хотя острый, как нож, обод ведра сквозь тонкую ткань халата резал немилосердно. Когда он сел, она вновь улыбнулась.

— Не желаете чашечку крапивного чая? Сейчас будет готово. На вкус просто парагвайский herba mate, и столь же полезен.

— Благодарю, — тон Кэмпиона был куда веселее его настроения. — Однако я не очень понимаю, что именно вы делаете.

— Готовлю, — она рассмеялась звонко, как юная девушка. — Вас может удивить, что в собственном доме я занимаюсь этим среди ночи, но у меня есть веские причины. Вы слышали когда-нибудь о человеке по имени Герберт Бун?

— Нет.

— Вот видите. О нем мало кто слышал. И я бы не слышала, случайно не наткнись на его книжку на развале. Купила ее, прочитала, и жизнь моя стала более сносной. Разве это не чудо?

Поскольку она явно ожидала ответа, он поспешил что-то промямлить полюбезнее.

Глаза ее, редкого зеленовато-карего колера, с темными ободками вокруг зрачков, взирали на него с заметным интересом.

— Книга весьма увлекательная, — продолжала она. — Видите ли, название ее столь банально, что в первое мгновение появляется желание отодвинуть ее в сторону. «Как жить на один шиллинг и шесть пенсов». Написана она была в тысяча девятьсот семнадцатом году. С тех пор все цены подскочили. Но все равно, звучит это прекрасно, вы не полагаете?

— Просто невероятно.

— Согласна. Но в этом вся и прелесть: абсурдно и в то же время столь реально.

— Не понимаю.

— Ну, я о теме книги. Возьмем, к примеру, такие заголовки, как «Вечная радость», или «Революция духа», или «Цивилизация и ее минусы», разве взятые дословно эти названия не столь же абсурдны, как ее название? Разумеется… Я это поняла, когда пыталась уяснить, как продержаться почти без денег.

Кэмпион беспокойно заерзал на своем ведре. Ему казалось, что разговор ведется с кем-то на другом конце тоннеля. А может быть, он, как Алиса, попал в Страну Чудес?

— Все, что вы говорите, весьма интересно, — осторожно подтвердил он, — но вы сумели жить по его рекомендациям?

— Не совсем. Бун жил в деревне. И у него был менее изысканный вкус. Боюсь, я пошла слишком в мать.

Кэмпион с удивлением припомнил Теофилу Палинод, известную в шестидесятые годы прошлого столетия поэтессу, и даже обнаружил сходство. Такое смуглое живое лицо уже глядело на него с фронтисписа маленького красного томика, лежавшего на бабушкином комоде. Мисс Джессика была очень похожа на мать, даже те же локоны.

Размышления прервал ее сильный голос:

— Во всяком случае я освоила почти все, — заявила она. — Я одолжу вам эту книгу. Она решает множество проблем.

— Надеюсь, так и есть, — поддакнул он и переменил тему. — А что в этой жестянке?

— В этой банке? То, что так жутко пахло. Это отвар для больного колена соседу-бакалейщику. А здесь — бульон из губ ягненка. Всю голову я покупать на стала — слишком дорого. Бун говорит: «Две нижние губы за фартинг», но он-то жил в деревне и в другое время. Нынешние мясники — народ несговорчивый.

Он потрясенно уставился на нее.

— А вы действительно вынуждены это делать?

Лицо ее вдруг застыло, и он понял, что совершил промах.

— Вы прикидываете, на самом деле я так бедна или попросту сошла с ума?

Столь лапидарный диагноз состояния его мыслей был поразителен. Ее необычайная интуиция казалась столь же поразительна, сколь и достойна удивления. «Похоже, не всегда честность — лучшая дипломатия», — подумал он.

— Прошу прощения, — покорно повинился Кэмпион. — Я в самом деле не все понимаю. Пожалуй, одолжите мне книгу Буна.

— Разумеется, с удовольствием.

Он взглянул на хаос на столе, потом опять на интеллигентное, полное достоинства лицо. Пожалуй, она была моложе мисс Ивэн лет на пятнадцать.

— Консервные банки вместо кастрюль — это тоже идея Буна?

— О да. Я сама слишком непрактична и просто слушаюсь автора. Только потому и добиваюсь результатов.

— Надеюсь, что это так. — При этом он сделал столь унылую мину, что она рассмеялась и сразу помолодела.